Читаем Броня генетической памяти полностью

Хвастовство мужиков пресекали едко: «Сказывали, не богат Тимошка, а у него собака да кошка». А то и вовсе до оскорбительного: «Я ли не молодец! У меня ли дети не воры!».

Знал русский человек неудобство хвастовства и никчемность гордыни, ибо с детства его учили: «Едят хлеб не в одном вашем дворе». Наставляли предупредительно: «От гусей отстанешь, а к павам не пристанешь, с кем будешь жить?».

Русский идеал трудолюбия рождал убийственную насмешку над ленью, ведь ленивец был несчастьем трудовой семьи. Над лентяем шутили: «Чай ты устал, на мне сидючи?». Нерасторопного корили: «Тебя хорошо за смертью посылать». Неработь обличали: «У тебя лень за пазухой гнездо свила». Даже целые побасенки бытовали: «Что делаешь? – Ничего. – А он что делает? – Мне помогает», «Тит, иди молотить. – спина болит. – Тит, иди кашу есть. – Где моя большая ложка?». Ленивым бабам крепко доставалось: «Шила и мыла, гладила и катала, пряла и латала – а все языком».

Среди бездельников особо выделяли гуляк, что чайничали да бражничали. Про таких говорили: «Что мне соха – была бы балалайка». О таких балагурили: «За дело не мы, за работу не мы, а поесть, поплясать – против нас не сыскать». Побасенки про бражников не сходили с уст: «Пойдем в церковь! – Грязно. – Ну так в кабак. – Уж разве как-нибудь под забором пройти».

О бездельных гуляках говаривали с грустной усмешкой: «У Бога небо коптит, у царя земного землю топчет», «Ни Богу свечка, ни черту кочерга», «Ни вам, ни нам, ни добрым людям». Особо задиристым и драчливым шалопаям шутливо грозили: «Не хватай за бороду! сорвешься – убьешься!». Их иронично кляли: «Забубенная головушка!», «У него в голове одни бубны!», «Чтоб тебе ни дна, ни покрышки!». За глаза и в глаза ворчали: «Сорвался-де с виселицы».

В одном ряду с ленью и бездельем высмеивалась глупость. Этого требовало воспитание в русских идеалах ума-разума. Недаром велось шутливое поучение: «Голова не колышек, не шапку на нее вешать». Был в ходу насмешливый приговор: «Лоб широк, а мозгу мало». Даже утешали глуповатого, мешая смех с жалостью: «Всяк умен – кто сперва, кто опосля». А то и шутливо завидовали: «Без ума житье – рай!».

Но в целом к глупости относились жестоко, вынося глупцу приговор: «Глуп, как дубина» (как пень, как пробка, как печка…). Насмешка над глупостью самая частая среди шутливых упреков в русской среде, и не потому что на Руси много дураков, а потому что жизнь требовала от русского человека ума и разума, вот и воспитывали его смолоду в подрастающих поколениях, изживая из детей дурость. А если это не удавалось, утешались ироничной премудростью: «Дураки и нищие не родом ведутся, а кому Бог даст».

Зато особым уважением на Руси почитались правдолюбцы. Русский идеал искренности воспитывался в обличении ханжества, насмешке над притворством и фарисейством. Фарисеям пеняли: «Нам негоже, так вот тебе, Боже». Или так: «Мы кого обидим, того зла не помним». Притворщиков судили: «Спереди – блажен муж, а сзади – вскую шаташася». Или так: «Ох, мой Бог, болит мой бок девятый год, не знаю, которое место!». Ханжей дразнили: «Ну-ка, порося, оборотися в карася». Или так: «Добрый вор без молитвы не украдет». Над прохиндеями смеялись: «Утаи, Боже, так, чтобы и черт не узнал». Или так: «Господи, прости, в чужую клеть пусти, пособи нагрести да и вынести!».