Читаем Броненосец "Обломов" (СИ) полностью

До последнего времени Илья Ильич Обломов жил, так сказать, инкогнито на своей малой родине в сердцах почитателей таланта И. А. Гончарова. И вот начинается новый этап этой великой жизни. За прошедшие годы Обломов сильно изменился. Побывал за границей, где стал модной персоной и торговой маркой, приглашает в кафе и рестораны, блистает на киноэкране и в Интернете. «Ленивый барин» нашей литературы воспринимается сегодня все более как персонаж весьма привлекательный, воплощающий в себе загадочную «русскую душу». Вот с этим багажом Обломов и возвращается на родину, где в гончаровском скверике, рядом с памятником И. А. Гончарову, его уже ждет столь любимый им «философский диван». Ежегодные Обломовские фестивали в Ульяновске обещают стать продолжением великого романа.

Такой зигзаг судьбы Обломова вызван, конечно же, обстоятельствами рождения нашего героя. Гончаров, как известно, имел намерение развенчать патриархальную русскую жизнь. Но вот парадокс: он выписал в итоге и нечто святая святых России. Иван Александрович, по его собственному признанию, написал роман быстро, «как будто по диктовке», за два с небольшим месяца. «Многое явилось бессознательно; подле меня кто‑то невидимо сидел и говорил мне, что писать…»

Это «бессознательное» и оказалось гениальным прозрением Гончарова «русской души». Наш великий писатель был, конечно же, еще и философ. А все философы становятся, со временем, великими гурманами жизни, любителями «диоклетиановой капусты». То есть – немного Обломовыми…

«Подушка безопасности» для Штольца А вот Штольцам сегодня плохо. Сведение это достоверно, ибо получено из Европы. К концу ХХ века Штольцы устали от «бега взапуски» по улучшению всего и вся, и взмолились: Обломова нам!

Немецкий исследователь Д. Шюманн в своей монографии пишет об этом феномене следующее: «Встречаются литературные образы, волнующие умы и фантазию поколений читателей. Количество таких персонажей весьма ограничено. К их числу относится знаменитый бездельник и лежебока Обломов. За пределами России Обломов едва ли не самый известный литературный персонаж наряду с толстовской Анной Карениной. Одни считают, что «комплекс Обломова» — источник экономического застоя или даже добровольного отказа человека от самостоятельности. Другие усматривают в нем представителя общественно–полезных еретиков, которые защищают гуманное начало от нападок утилитаризма и примитивного материализма».

Другие – это, например, бывшие немецкие студенты–бунтари, утверждающие что «фамилия гончаровского героя выросла в целую философскую программу» — для них он «чуть ли не святой образ созерцательного мудреца».

«Ивана Гончарова давно похоронили, но его Обломов жив, более того, он никогда не был таким живым, как сегодня», — говорит об этих настроениях режиссер Р. Шредер. Почему штольцевский Запад возлюбил вдруг Обломова? Видимо, во что‑то серьезное вылилась его усталость от вековой погони за преуспеянием. Каждодневное «делание карьеры», как и все новые и новые «незабываемые развлечения», заканчиваются, в конце концов, не только «большой скукой» — это еще и постоянно натянутая до предела струна в человеке. От чрезмерного напряжения она рано или поздно лопается. На фоне полного благополучия Штольцам становится вдруг не по себе.

Уж не ждут от жизни ничего они, и не жаль им прошлого ничуть. Они ищут свободы и покоя, они хотят забыться и уснуть, — этот старинный наш романс, вполне обломовский, сегодня им и сладок и понятен. Они неосознанно ищут в себе этой подушки безопасности – Обломова. Закутаться в халат, завалиться на диван, уткнувшись в обломовскую подушку, – это спасение для современного Штольца. Отсюда и его обломовская любовь.

Обломовский выбор привлекателен еще и тем, что «мягко» решает столь актуальную сегодня проблему одиночества человека большого города. Обломов ведь более чем самодостаточен – ему хватает и одного дивана. Каким образом? На этом диване умещается целый мир его грез, в котором он, «задумчиво наслаждаясь», и живет. «Волканическая работа пылкой головы и гуманного сердца замкнулась в себе, чтобы жить в придуманном им самим мире».

Гончаров выписал Обломова фигурой символической: воплощающей в себе «поэзию лени», абсолютного покоя и одновременно идею внутренней свободы. Сама жизнь «обломилась» на гончаровском Обломове, не сумев прельстить его своими благами и удовольствиями. «Не налюбуешься, как… глубокомысленно сидят гости – за картами. Нечего сказать, славная задача жизни. Разве это не мертвецы? Разве не спят они всю жизнь сидя?» — спрашивает Обломов и нас. Разве не спят сегодня миллионы людей у экранов своих телевизоров?