Читаем Бродяга (СИ) полностью

Саске просто зарычал. Кажется, я довел его до белого каления. Мгновение, и его глаза преобразились. Так, а вот это уже проблема...

- Мангекё? - тихо спросил я, все еще надеясь, что мне показалось.

- Он самый, - прошипел Учиха. - Аматерасу!

Я кувырком ушел из зоны поражения черного огня. Саске неотрывно следил за мной взглядом.

- Когда ты успел его заиметь? - полюбопытствовал я.

- Когда Итачи рассказал мне правду о клане, - ответил Саске - Я тогда был ужасно зол. Не стану спорить, некоторое время я даже собирался уничтожить Коноху. Но Итачи показал мне, насколько я заблуждаюсь, с помощью последнего дара Шисуи - Кото Амацуками.

- И тогда ты стал послушной пешкой в руках Данзо и собственного братца, - закончил я, тут же уходя из-под очередной порции черного пламени. - Эй, аккуратнее! Ты же Сая и Шина убьешь.

- Их смерть послужит на благо Конохи, - рявкнул брюнет, широко открывая правый глаз. - Цукуеми!

Но я вовремя опустил голову. И тут же схлопотал удар под дых. Черт, нельзя встречаться с ним взглядом.

- Не слишком ли ты увлекаешься, Учиха-кун? - спросил я, не поднимая головы. Быстрые шаги Саске, и я в последний момент уклоняюсь от его очередного удара. - Мангекё слепит. Разве Итачи тебя не предупреждал?

- Для тебя не жалко, - прошипел мой соперник. - Аматерасу!

Я снова увернулся, но кусочек пламени все-таки накинулся на мою броню. Пришлось экстренно снимать доспех. Теперь я остался в черном однотонном костюме, на котором выделялись, разве что, символы Водоворота на плечах и спине. Я перевел взгляд на Учиху. Из его левого глаза текла кровь. Он переоценил свои силы. Его левый глаз не выдержал тройного применения Аматерасу.

- Знаешь, что, Саске, - сказал я. - Я бы тебя с радостью убил. Но меня останавливает одна вещь. Я поклялся твоему брату, что не стану забирать твою жизнь.

- Тебя останавливает лишь слово данное моему брату? - усмехнулся брюнет.

- В отличие от тебя, я всегда держу свое слово, - проговорил я, подходя ближе к ослабшему сопернику. - Но я обещал не убивать. Калечить тебя - мне никто не запрещал.

После этих слов я броском кинулся на Саске. Он не успел среагировать, и я просто вырвал его правый глаз. Брюнет тут же рухнул от боли. Его руки прижались к глазнице, из которой хлестала кровь. Я с неприятным хлюпаньем раздавил его шаринган в руке.

- Знаешь, Саске, а мне тебя немного жаль, - тихо сказал я,усаживаясь на корточки рядом с ним. - Ты теперь лишь марионетка в руках правителей деревни. И что самое обидное - ты должен им подчиняться, плохие они или хорошие. Но, по крайней мере, скоро ты станешь служить кому-то более достойному.

Я воткнул в шею Саске шприц со снотворным, и брюнет затих. Приступ кровожадности сошел на нет, и я быстро залечил рану на его лице. Пустая глазница была не самым приятным зрелищем. Саске теперь не сможет применять Цукуеми. Ладно, не время сожалеть о врагах. Достав из подсумка чистый свиток, я запечатал все еще горящее пламя аматерасу. Сай и Шин были еще неподвижны. Я вколол снотворное и им, после чего нейтрализовал действие яда. В этот момент зал огласился ревом сирены, и стальная дверь начала отъезжать в сторону.

- Нару... то... я... открыла две...ри. Иду... к те... бе... - прохрипела рация на шее.

- Ладно, Кьюби. Я тоже иду к тебе, - проговорил я, входя в открывшуюся дверь...

Глава 23. Кьюби но Йоко

POV Девятихвостый

Арргх! Жалкие людишки! Я ненавижу Коноху! Даже сейчас они продолжают выкачивать из меня чакру!

А ведь все так хорошо начиналось. Пацан, носивший меня в себе, наконец-то дал мне лазейку. Но воспользоваться я ей не успел - эти твари нагло вытащили меня из него. Даже мне было больно от такого извлечения, что говорить об этом пареньке. Честно говоря, мне его даже немного жаль. Никогда не думал, что способен на сострадание, но все же.

Арргх! Цепи снова натянулись. Ну зачем им понадобилось извлекать меня из камня?! Пусть они качали из меня чакру, так мне хотя бы было удобно.

Начинаю понимать, что такое безысходность. Если в джинчурики у меня еще была возможность выбраться, то сейчас мне остается надеяться лишь на чудо. Да, Курама, ты попался в самую крепкую западню в своей жизни.