Читаем Бродяга полностью

Это была просто птица, рогатый роудор, ростом чуть больше фута, – но благодаря розовым изогнутым рогам он казался выше. Трехфутовый размах крыльев тоже помогал птице выглядеть крупнее и опаснее. Грудь и большая часть крыльев были красными, как тлеющие угли, хотя кое-где виднелись и желтые пятна. Кончики крыльев и хвост были окрашены в такой темный зеленый цвет, что местами он казался синим и черным. Клюв у птицы был большой и загнутый, а круглый открытый глаз светился изумрудной зеленью. Второй глаз прикрывала потрепанная черная кожаная повязка, на которой заклепками изображался череп. Из одного ушного пучка перьев свисала золотая сережка. Вик знал, что кроме опасной внешности роудоры отличались еще и умом.

– Стой, салажонок! – крикнул роудор. Потом птица наклонила голову набок и извергла очередной поток брани. – Ну что уставился? Пиратов не видал?

Роудор встопорщил перья на груди.

Гордость Вика была задета. Он знал, что лучше было бы промолчать, но сказал:

– Вообще-то пиратов я видел. – Если его притащили сюда пираты, то наверняка кто-то из них был на причале, и он их действительно видел. – Я просто никогда не видел попугая, который воображает себя пиратом.

– Ты у меня еще прогуляешься по рее и отправишься ночевать к рыбам, крысеныш, – угрожающе завопил роудор. Он спрыгнул с перекладины гамака и полетел через каюту, стараясь не наткнуться на что-нибудь. Потом он когтями за металлический крюк, торчавший из переборки.

– Дрянная птица, – ответил Вик, прячась под гамаком.

– Нам здесь бездельники не нужны, – снова заорал роудор. – Мы тебя сварим и пустим на жир, уключины смазывать. А кишки твои пойдут на наживку для рыб. На старушке «Одноглазой Пегги» зря тебя держать не станут, это я обещаю. – Птица грозно переступала на крюке, наклонив рогатую голову и топорща перья на шее.

Внезапно открылась дверь и в комнату матросской косолапой походкой вошел гном. Он был выше среднего гномьего роста и крепок, к тому же с очень широкими плечами, так что выглядел почти квадратным. На нем были матросские клеши, рубашка с длинными рукавами в красно-белую горизонтальную полоску, коричневые кожаные башмаки и красный платок на голове. Борода у гнома была длинная и пышная, темная с проседью, и в нее были вплетены вырезанные из слоновой кости рыбки, а в ушах висели золотые сережки.

Гном с одного взгляда оценил обстановку и хмуро посмотрел на роудора.

– Что это ты тут делаешь, Криттер?

– Бужу этого никчемного салагу, – ответил роудор. Гном что-то буркнул и продолжал с сомнением смотреть на птицу.

– От тебя вежливости не дождешься. Да и представиться как следует ты не умеешь. – Он повернулся к Вику. – Вылезай-ка оттуда. Прятаться от грубой старой птицы – это просто… – Он замялся, подбирая слово. – Ну, недостойно, что ли.

Вик подумал, что не прочь пожертвовать достоинством, лишь бы лицо осталось непоцарапанным. Он осторожно поднялся на ноги, оглядываясь на роудора, и попытался обойти гамак, чтобы очутиться подальше от гнома. Но тут корабль встряхнуло, Вик покачнулся и полетел к переборке.

– Он не держится на ногах, даже когда море гладкое как стекло, – заметил Криттер. – Что же за пират из этого малыша получится?

– Пират?

Вик перевел взгляд с роудора на гнома, и у него заныло в животе.

Гном тяжело вздохнул и повернулся к роудору, уперев кулаки в бока. Его лицо, покрытое темным загаром, море и годы избороздили морщинами и шрамами.

– Тебе что, больше заняться нечем?

– Но я… – попытался возразить Криттер.

– Лучше исчезни отсюда, – предупредил гном, – а не то я найду, чем тебя занять. Твоим клювом крабов чистить уж очень сподручно.

Криттер недовольно захлопал крыльями.

– Я когда-нибудь говорил тебе, Халекк, что в твоем тоне постоянно слышится недостаток уважения ко мне?

– Ты это повторяешь каждый день с тех пор, как появился на борту, пестрая ты метелка для пыли, – буркнул Халекк. – Если б капитан Фарок так к тебе не привязался, я бы тебя давно уже в суп пустил. Ну, убирайся наконец!

Криттер скосил изумрудный глаз на Вика.

– С этим малышом толку не выйдет, ты уж мне поверь. Пуганый он. Кто же это прячется от птицы? Какой из него пират? Овца он паршивая!

– Убирайся, – хрипло прикрикнул Халекк.

Еще раз злобно глянув на пленника, роудор неохотно взмахнул крыльями и вылетел через иллюминатор прямо над головой у библиотекаря.

Вик быстро присел.

Хохот роудора звучал в каюте, когда сам петух давно уже исчез.

Но теперь, когда никто тут не кричал и не шуршал перьями, снаружи в каюту донеслись голоса людей, скрип такелажа и шум полных ветра парусов. Не удержавшись, Вик повернулся и ухватился за раму иллюминатора. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы выглянуть наружу.

Он изумленно уставился на палубу. На поручнях вдоль борта зачем-то висело множество мотков веревки. А за палубой и поручнями виднелись только голубое небо да перекаты красновато-пурпурных волн. Это было Кровавое море, сомневаться тут не приходилось.

Сердце Вика отчаянно заколотилось, и он повернулся к гному.

– Произошла ужасная ошибка, – с трудом выговорил он пересохшими губами.