06.02.14, Петербург

Мы с Нестором обедаем в ресторане на Петроградской стороне.

– Вернемся к тому, что ты рассказывал об Исаакиевской площади, не возражаешь? – Нестор медленно погружает ложку в грибной суп. – Хочу кое-что уточнить. Как ты там вообще оказался? Ты вроде бы не любитель таких тусовок.

– Это сейчас не любитель. А тогда мог и поучаствовать. Я, Нестор, был тогда совсем другим. Плюс, опять-таки, подпольное радио, отечество в опасности, все мужчины города… Это заводит.

– То есть не пошел бы сейчас на Исаакиевскую?

– Ни в коем случае. Ешь суп, холодный он будет невкусным.

– Ем… А может, сейчас ты просто стал осторожнее?

– Моя жизнь в последнее время складывается так, что я стал меньше бояться. – Ловлю внимательный взгляд Нестора. – Меня, дорогой, сейчас очень трудно испугать. Так же, как уговорить куда-то идти.

– Ну а, допустим, за идею? Всякая большая идея нуждается в защите.

– Да не нуждается она ни в чем! Защищай ее в себе.

– Проблемы всего народа в себе одном, боюсь, не решишь.

– А не надо решать проблемы народа – ты же видишь, чем это обычно кончается. Реши свою. Пусть каждый решит свою, и всё у народа будет в порядке.

– Складно получается… В конце концов, книга-то не обо мне. Моя задача – излагать твои рассказы без ошибок.

– То, что я до сих пор читал, безупречно. – Дожевываю кусок мяса. – Как этот стейк.

– Значит, не зря ты боролся с путчистами. Они бы такого стейка никогда не допустили.

– Ты думаешь?

– Еда должна была оставаться невкусной – в этом состоял смысл путча.

Вытираю рот салфеткой.

– Знаешь, в чем твоя ошибка? Ты считаешь, что ради хорошего стейка нужно сменить систему. Я же думаю, что нужно просто научиться хорошо готовить. А система – она подтянется.

– Так потому она и система, что включает в себя много задач!

– Ну да, включает. Только это не мои задачи. Тысячи рискуют жизнью для того, оказывается, чтобы в итоге несколько господ за бесценок приватизировали скважины.

– Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь?

Мое лицо принимает выражение непоколебимой уверенности. Меняется на готовность уступить – мне не жалко.

– Преувеличиваю, конечно.

Официант приносит мороженое и кофе. Расставляет всё с подчеркнутой почтительностью. Помявшись, просит у меня автограф. Возможность получить автограф поднимает с мест несколько человек из-за соседних столиков. Спросив имя, расписываюсь на листках из блокнота, салфетках и меню. Последней подходит пожилая дама. На открытых плечах – татуировки. Серьги-цепи, десятка полтора браслетов – всё из серебра. Черные джинсы, жилетка, заклепки.

– Царице Ире, пожалуйста. – Встретив мой взгляд (плохо скрываемое удивление), она лезет в сумочку. – Так в паспорте. Вот…

Я киваю и пишу. Звеня браслетами, Царица Ира протягивает мне руку. Изящно, можно сказать, царственно. Касаюсь руки губами.

– Что ты ей написал? – любопытствует Нестор. – Пожелал спокойного царствования?

– Ей? Феерического переворота!

1992