Она пинает лежащий стул, и он несколько раз перекатывается по полу. Стул поднимает вошедшая Геральдина. Она не понимает, что происходит, но догадывается, что задавать вопросы несвоевременно. Спокоен только Нестор:

– А можно спросить, зачем выдумывала?

– Может, замуж хотела выскочить! Или хотя бы грóшей срубить… – Аня снова себе наливает, но теперь ее никто не останавливает. – А ты думал, его полюбила?

Все смотрят на меня.

– Ох, Аня… – наливаю себе самогона.

– А как снимал меня в ресторане – не охал!

Людмила хлопает себя по бедрам.

– Снимал! Теперь окружающие подумают… – Поворачивается к окружающим. – Я вам скажу, шо… шокирована.

– А ты вообще заткнись – весь город Мелитополь обслуживала! – Неожиданно – Нестору: – Да мне ни он, ни его деньги нахрен не нужны! Так и запиши, писатель.

Аня медленно идет к двери. На пороге оборачивается, и взгляд ее теряет злость.

– Кого мне жалко, Катька, так это тебя. Всем привет…

Людмила задумчиво жует колбасу. Смотрит вслед уходящей Ане.

– Себя бы пожалела, чучело. Лифчик купить не на что. – Выдохнув, опрокидывает стопку.

Нестор пожимает плечами.

– Думаю, в Femen это не обязательно.

– Та какой там Femen. Всё брехня…

Людмила встает и, покачиваясь, подходит ко мне.

– Виртуоз, окажешь материальную помощь? А то ведь она и не попросит.

Звонко целует меня в щеку.

– Окажу.

Через час Геральдина рычит мотором, приглашая обеих женщин ехать на вокзал. Отправляюсь их провожать. Перед вагоном вручаю Людмиле чек. Не успеваю увернуться, и Людмила целует меня еще раз. Развернув в вагоне чек, посылает еще с десяток поцелуев, к счастью, воздушных. У окна неподвижно сидит Аня. Людмила пытается заставить ее отправить мне хотя бы один воздушный поцелуй. Коснувшись двумя пальцами губ дочери, посылает его сама. Поезд трогается.

Достаю мобильник, жду соединения.

– Мама, они уехали. Боже мой…

1980