Случилось так, что старую лиственницу спилили, но забыли увезти. Оставшись без кормилицы, муравьи покинули старый муравейник и переселились куда-то дальше в лес. Это было давно, и теперь от муравейника остался едва различимый кольцевой земляной вал, бывший фундамент. А лиственница? Под корой лиственницы обосновались другие виды муравьев.

Самую вершинку занял юркий черный лесной муравей и понаделал под корой множество камер. По соседству с ним устроился большой черный муравей-древоточец. Крупные солдаты-древоточцы проточили в древесине просторные помещения. Под куском сильно отставшей коры поселился крохотный желтый муравей-лазиус. Очень осторожный, боящийся дневного света, почти не отлучаясь от своего гнезда, он натаскал в него мелкие комочки земли. Где-то около ствола, на корнях растений, у желтого лазиуса, наверное, жили тли — его единственное пропитание. Самый маленький муравей, бурый лазиус, был наиболее многочисленным. Добрая треть ствола лиственницы служила домом этому старательному труженику. Питался крошка-лазиус, по-видимому, растущими на древесине грибками.

Все четыре муравейника в стволе лиственницы старались не мешать друг другу.

Я познакомился с ними. Конечно, для этого пришлось кое-где отколоть кору, причинив неприятности жителям поваленного дерева. Черный лесной муравей стал метаться, спасая куколок. Грузные муравьи-древоточцы затряслись от страха и неожиданности, а все большеголовые крупные солдаты высыпали наружу, пытаясь найти виновника беды. Желтый лазиус был спокоен. Он уже закончил воспитание детей, а из куколок только что вылетели крылатые самки и самцы. Кроме того, ему есть где спрятаться: у него большое подземное жилище. Бурые крошки-лазиусы проявили величайшую озабоченность и весьма деловито сновали по разоренному жилищу, стараясь привести его в порядок.

Погибшая лиственница продолжала служить муравьям. Но пройдет много лет, и от ствола останется одна труха, а потом и она превратится в почву, из которой когда-то начала черпать силы молодая лиственница. Этому превращению лиственницы во многом поспособствуют муравьи. Наверное, если бы не их кипучая энергия, весь лес был бы загроможден стволами погибших деревьев.

Обитатели глиняного откоса

В одном месте быстрая Катунь ударяется о высокие скалы, делает крутой поворот и, подмывая галечниковый берег, уходит в глубокое ущелье. Когда-то, быть может, несколько сотен тысяч лет тому назад, здесь было все по-иному: широкая река тихо катила свои воды и отлагала на дне глинистый ил с мелким песком. Потом горы поднялись, река прорезала почву, ушла на полсотни метров в глубину, а глинистые отложения остались наверху и вот сейчас обнажились широким и крутым откосом. Он на южной стороне. Тут ярко светит солнце и жарко, как в пустыне. На откосе много южных насекомых, можно целыми днями напролет наблюдать их и находить новое и интересное.

По откосу снуют тонкие и стройные муравьи-бегунки. Одни из них тащат добычу, другие рыскают в поисках ее. Отвесные стены откоса им не служат преградой. Вверх пробирается черно-красная упрямая и трудолюбивая оса-помпила. У откоса собрались кобылки-хортиппусы. Им тоже непременно нужно выбраться наверх. Но как это сделать, если впереди глиняная стена? И хортиппусы, как в западне, подскакивают и падают вниз. Сверкают на солнце красными, фиолетовыми и желтыми крыльями другие, крупные, кобылки. Им откос не страшен. Хотя и трудно, но можно его преодолеть на крепких цветистых крыльях. Не спеша перелетает с места на место элегантная, с длинной тонкой талией, оса-аммофила — охотница за гусеницами бабочек. На черном брюшке осы яркая, далеко заметная перевязь. Тут же прячется хищная муха-ктырь. По окраске ктырь удивительно похож на осу-аммофилу, и неспроста. Оса — его добыча, и ктырь «подделался» под нее. С низким гудением проносится крупная темная оса-калигурт — гроза пауков. Ее, видимо, тоже привлекает этот откос, и она долго его обследует.

Осам — калигурту, аммофиле и помпиле — нужны норки. Они заняты поисками удобного места, где можно запрятать добычу — провизию для своих деток, и не зря прилетели сюда. Весь глинистый откос длиною около двухсот и высотою до пятидесяти метров изрешечен норками. Их здесь, наверное, несколько миллионов, этих черных зияющих отверстий — готовых квартир для многочисленного шестиногого населения.

Возле откоса жужжат крупные пчелы. У них серые головы, мохнатая грудь и темно-коричневое брюшко. Ноги пчел загружены красной или киноварно-желтой пыльцой. Это пчелы-ксилокопы, хозяйки откоса, трудолюбивые строители норок. Тысячелетиями, из года в год, из поколения в поколение они занимают этот откос, роют новые норки, углубляют старые. Многие кубометры светлой земли выброшены ими наружу и развеяны ветром. Все пчелы — самки. Самцов нет. Они жили только весной и, закончив свои дела, погибли.