Внутри оказался настоящий ювелирный магазин. Полочки были буквально забиты бархатными футлярами и мешочками. Времени рассматривать украшения не было. Я принялась открывать футляры и ссыпать содержимое в пакет, прихватывая заодно мягкие мешочки. И несмотря на огромное количество драгоценностей, через полторы минуты в сейфе ничего не осталось. Я сунула опорожненные футляры в глубь сейфа, оставив на месте те, что были пусты с самого начала: очевидно, в них лежали драгоценности, надетые миссис Фуллертон на сегодняшний праздник. Пусть так и лежат, в передней части сейфа. Вполне возможно, что она просто опустит свои побрякушки в окошечко на дверце. Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем она обнаружит пропажу?

Напоследок я осторожно положила на верхнюю полку свою визитную карточку: крошечный букетик трилистника, связанный атласной ленточкой цвета слоновой кости. Оуэн был прав: я не «капустная» женщина. Именно трилистники я выращивала в своем садике. Остается надеяться, что он не настолько ирландец, как я думала.

Наверное, именно потому, что адреналин с такой силой бушевал в крови и все чувства так обострились, я, закрывая дверцу сейфа, смогла услышать посторонний звук. И ощутить чье-то присутствие. Не знаю, что было раньше, но мои волосы поднялись дыбом, как будто перед ударом молнии. Я вдруг поняла, что рядом кто-то есть, и распласталась по стенке шкафа.

Глава 26

Яркий узкий луч света прорезал хозяйскую спальню, остановившись наконец на том, что выглядело как картина Ренуара, висевшая над камином. Я увидела, как к камину скользнула фигура в черном. Он или она — даже мой прибор ночного видения оказался бессилен различить пол — установил переносной фонарик на каминной доске, направив луч в центр картины, и снял ее со стены. Кто бы это ни был, двигался он с уверенностью профессионала. Мое сердце бухало громче, чем колеса товарного поезда. Грабитель очень осторожно прислонил картину к ножке стула, вынул что-то из кармана и положил на каминную доску. Самаритянин!

Он поднял картину, держа ее бережно, почти нежно, и двинулся к двери. Я затаила дыхание. Он остановился. Неужели услышал меня?!

Самаритянин повернулся, шагнул к шкафу. Я вжалась в стенку. Все происходило словно в замедленной съемке. Он открыл дверцу. Луч пробежался по стенкам и остановился на открытом сейфе. У меня не осталось выбора. Моя рука с молотком взлетела. Резиновый шарик с силой опустился на его затылок. Он мешком свалился на пол.

После этого пришлось действовать быстро. Меня трясло. Я пыталась взять себя в руки и успокоиться, но страх оказался сильнее. Я переступила через бесчувственное тело — Господи, хоть бы он не умер, — но не дотронулась до него, чтобы узнать наверняка. Только закрыла дверцу сейфа, услышала, как запоры встают на место, и вылетела из комнаты, в полной уверенности, что сейчас во всем доме зажжется свет и меня поймают с драгоценностями на целый миллион, если, конечно, тут нет подделок. Но, сбежав по лестнице вниз, я обнаружила, что в доме нет ни малейшего признака жизни, если не считать по-прежнему продолжавшегося веселья на кухне. Ни тени тревоги со стороны слуг, ни малейшего признака вторжения второго грабителя. И тут я решила, что это мое последнее дело. Фу-у! Думала, меня инфаркт хватит!

На станции «Пимлико», последней остановке моего трудного, долгого обратного пути домой в подземке, я зашла в женский туалет и заперлась в кабинке. Теперь, немного успокоившись, я ощущала только волны облегчения. Поражалась собственному упрямству и благодарила слепую удачу. Отдышавшись, я сняла парик и очки ночного видения и запихнула все это в пластиковый пакет. Волосы промокли от пота и прилипли к черепу. Разорвав пачку бумажных полотенец, я как могла вытерла волосы и скрутила в обычный узел. Накрасила губы, наложила немного румян, вышла из туалета и, когда часов около десяти села в поезд метро, уже походила на себя.

Нет, не совсем. Я выглядела лучше обычного. Взволнованной. Энергичной. Потрясенной. Молодой и счастливой. Я только сейчас увернулась от самой большой в моей жизни пули, летевшей прямо в висок, и была в полной безопасности. Больше я никогда не пойду на такое. Каждый дюйм моего тела стонал от напряжения. Все, о чем я сейчас мечтала, — горячая, обжигающая ванна, наполненная душистыми пузырьками, Шуберт и шампанское.

Я прошествовала по Слоун-сквер, таща за собой тележку, прошла мимо знакомых соседних домов, прибранных и запертых на ночь: химчистка, кондитерская, бакалея, кафе, книжный магазин. Я благодарила Бога за каждый. Все это мои амулеты.

Я шла быстрее и быстрее, так торопясь попасть домой, что почти бегом свернула за угол, на Итон-сквер. Слезы переполнили глаза и покатились по щекам.

И тут случилось второе чудо за сегодняшний день. Потому что, сама не знаю как, я успела вовремя заметить знакомый «бентли», принадлежавший «Баллантайну». Сидевший на заднем сиденье Оуэн смотрел в окно, по-видимому, ожидая моего возвращения.