Читаем Брик-лейн полностью

Назнин пересчитала, сколько у нее тайн. Как так получилось? Как будто она вдруг проснулась и обнаружила, что владеет целой библиотекой тайн, не имея ни малейшего представления, когда начала их собирать и насколько успела разрастись библиотека. Может быть, ее тайны живут друг за счет друга. Представила, как тайны растут, словно муравьиный ручеек, который сперва и не заметишь, а потом — уже не остановишь.

Назнин почесалась. Разия тоже. Назнин показалось, что она вся покрылась тайнами. Ей захотелось рассказать Разии все: о Кариме, о подозрениях насчет Тарика, правду о Хасине, сагу о деньгах и миссис Ислам.

Когда продавщица отошла на безопасное расстояние за прилавок проверить свой макияж в зеркальце без оправы, Назнин прошептала:

— Мы заняли денег у миссис Ислам.

Писк от Разии Назнин еще ни разу не слышала. Столько лет знакомы, но слышать, как Разия пищит, ей не приходилось.

— На что? Зачем?

— Чтобы купить швейную машину. «Без начального капитала ничего не получится», — процитировала Назнин своего мужа. — И чтобы купить компьютер.

— У человека сертификатов вот столько, — Разия развела руками в стороны, — а ума ни грамма.

— Самое страшное, сколько бы мы ни платили, она требует все больше.

— Разумеется, она требует больше. По-другому и не делается.

— Да, — согласилась Назнин, — но сколько еще придется платить?

— Она ведьма.

— Не знаю. Если кому-нибудь что-нибудь нужно, идут к ней. Она дает. Дает деньги, если они нужны. И она старая. Ее бедро…

Назнин замолчала, но почувствовала, что сказанного недостаточно:

— И руки у нее совсем плохие.

Разия фыркнула и тряхнула головой:

— Руки плохие! Что у нее совсем плохое, так это сердце. Посмотри на мои руки. Два месяца без перерыва я работаю с кожей. И посмотри на ее руки. Ей поработать чуть-чуть совсем не помешало бы. — Разия поджала губы, и они совсем исчезли. — «Когда я была совсем молоденькой, руки у меня были самые красивые в стране, хоть всю ее пройди с востока на запад».

Разия в точности скопировала «загробный» голос миссис Ислам.

— «Люди приезжали издалека, чтобы взглянуть на них».

Разия искоса посмотрела на Назнин, и голос ее задрожал от смеха.

— «Но того, кто на меня заглядывался, — громче сказала Разия, — отец рубил на котлеты».

Назнин расхохоталась. Продавщице стало не по себе, словно смех — это ненормально и должно тревожить. Она взяла карандаш, листок то ли с ценами, то ли со списком товаров и с деловитым видом прошлась по магазину.

— Сколько вы ей должны? — Разия снова стала серьезней.

— Около тысячи.

— А сколько заняли?

— Примерно столько же, но я не уверена.

— Сколько вы уже заплатили?

— Не знаю. Подсчет вести сложно, но мне кажется, мы уже должны заканчивать, но никак не начинать.

— Слушай, вы с этим долгом никогда не рассчитаетесь. Сколько бы вы ни платили, она скажет, что у вас еще проценты набежали, или найдет что сказать. Я знаю людей, которые выплачивали по шесть, а то и семь лет.

— У нас лежат деньги на Дакку. Не знаю сколько. У Шану есть счет в банке.

— И пусть лежат, — быстро сказала Разия, — смотри, чтобы она своими крючковатыми ручками до них не дотянулась. Я что-нибудь придумаю. Предоставь это мне.

Разия остановилась на куске шелка цвета слоновой кости и бирюзовой кисее на шарф:

— Сошью на работе. Будет ей сюрприз. Как раз к концу экзаменов.

Продавщица завернула ткань в бумагу и, высунув маленький розовый язычок, заправила у свертка края. Назвала цену.

Разия открыла кошелек и заглянула внутрь, поднеся его почти на уровень глаз. Начала доставать бумажки, чеки, фотографии, билеты и мелочь. Когда в кошельке ничего не осталось, Разия вынужденно призналась:

— У меня только два фунта.

Продавщица уперлась руками в свои костлявые бока. Положила руки на сверток и посмотрела на Разню. С такими, как Разия, ей приходилось иметь дело.

— А скидок у вас нет? — спросила Разия.

Но продавщица не улыбнулась. Подвинула ткань к себе.

— Не знаю, — сказала Разия Назнин, — я в последнее время все забываю. Я думала, что у меня с собой сорок фунтов. Наверное, сунула их куда-то.

Назнин открыла свою сумку:

— Я за тебя заплачу. У меня есть. Я собралась их отправить Хасине.

Но Разия не взяла деньги, и они вместе пошли в банк «Сонали» в начале Брик-лейн, мимо газетных киосков с амулетами и травяными снадобьями в окошках, мимо магазина «Сангита» с бумажными цветами, наборами для цветочных гирлянд и клеем.

— Ты знаешь, — начала Назнин, — доктор Азад рассказывал мужу, что в нашем районе очень многих молодых людей удается подсадить на наркотики.

— Я от всей души благодарю Бога, — и Разия высоко подняла голову, — что это проклятье обошло мой дом стороной.

— Чтобы расплатиться за наркотики, они вынуждены воровать. Доктор Азад говорит, что иногда они крадут, — она помедлила, — у собственных родителей.

Разия посмотрела на подругу, но Назнин ничего не смогла прочитать у нее на лице.

— Я тебе уже сказала, что благодарю Бога.

Они прошли мимо бенгальского супермаркета с объявлением «Свежие газеты из Медины», мимо официантов, которые зазывали посетителей с улицы, и овощного, где круглый год висела красивая ложь: «Манго нового урожая».