Читаем Брик-лейн полностью

— Понимаешь, — сказал Шану, — когда у тебя целая куча времени впереди, чтобы осмотреть достопримечательности, ты их не осматриваешь. Теперь мы собираемся домой, и во мне проснулся турист.

И он напялил темные очки. Они тоже входили в список оборудования.

Назнин посмотрела на его сандалии, тоже новые. Увидела толстые желтые ногти на ногах. Торчат из-под ремешка набухшие, как поп-корн. Она уже давно не занимается его ногами. Смахнула с его плеча воображаемую былинку.

Шану повернулся к девочкам:

— Как вам нравится наше путешествие?

Биби сказала, что ужасно нравится, Шахана покосилась на него, заерзала и прислонилась головой к окну.

Шану начал напевать. Закачал головой в такт мелодии и застучал ритмично по колену. Запел он низким грудным голосом, и этот звук совпал с гулом автобуса, которого трясло на басах.

Назнин решила, что сегодняшний день должен запомниться им на всю жизнь. Она сделает все, чтобы у мужа сегодня весь день было радужное настроение.

Подошел кондуктор с билетами. Опущенная челюсть придает ему выражение полного безразличия.

— Два по одному фунту и два детских, пожалуйста, — сказал Шану. Взял билеты. — Мы на экскурсию, — объявил он и погладил путеводитель, — у нас семейное путешествие.

— Хорошо, — ответил кондуктор.

Перевернул сумку в поисках сдачи. Эта работа давит на него. Под потолком автобуса он постоянно горбится.

— Вы не могли бы мне ответить на один вопрос? Как вы думаете, что выше по уровню, Британский музей или Национальная галерея? Или все-таки вы посоветуете сначала в галерею, а потом в музей?

Кондуктор оттопырил нижнюю губу вместе с языком. Он тяжелым взглядом посмотрел на Шану, как будто решая, надо ли его выставлять из автобуса.

— По моей оценочной системе они идут ноздря в ноздрю, — объяснил Шану, — мне бы хотелось услышать мнение местного жителя.

— А сам-то ты где живешь, приятель?

— Через пару кварталов отсюда, — ответил Шану, — но это первая наша вылазка за последние двадцать-тридцать лет.

Кондуктор покачивался. Время еще раннее, но в автобусе уже жарко, и Назнин уловила от него запах пота. Он посмотрел на путеводитель Шану. Повернулся и посмотрел на девочек. Беглый взгляд в сторону Назнин — с ней все ясно, покачал головой и пошел прочь.

На подъезде к Букингемскому дворцу уместилось бы сорок повозок с буйволами. Какая роскошная дорога! Ничего серого и черного. Ничего коричневого и грязно-желтого. Она красная. Как раз для королевы. Высокую черную ограду вокруг дворца венчают золотые наконечники. Назнин прикоснулась к ней и стала рассматривать дворец. Через пару секунд обернулась. На тротуаре уйма туристов. Молодые пары держат друг друга чуть пониже талии; семьи, в каждой кто-нибудь скучает; туристические группы, различающиеся по расовым признакам и по снаряжению; группки подростков, которые курят, жуют жвачку или открыто и яростно целуются. Многие смотрят на дворец так, будто ждут, что он что-нибудь покажет. Назнин снова посмотрела на здание. Белое, большое и, на ее взгляд, выдающееся только по своим размерам. Ограда впечатляет, но дом королевы просто большой. Фасад невзрачный. Две колонны (тоже невзрачные) у главного входа, и в плане украшений посмотреть не на что. Будь Назнин королевой, она бы снесла этот дворец и построила новый, не такую коробку с плоской крышей, а что-нибудь изящное и одухотворенное, с минаретами и башнями, куполами и мозаиками, с красивым садом вместо этого голого двора. Что-нибудь вроде Тадж-Махала.

Шану отыскал соответствующую страницу в путеводителе: «Букингемский дворец с 1837 года является официальной резиденцией британских монархов. Поначалу был построен как особняк, и в начале восемнадцатого века им владели герцоги Букингемские».

Шану опустил путеводитель и оценивающе смотрел на открывшийся вид. Шахана и Биби рядом с Назнин, Шахана повернулась к дворцу спиной. Она хочет проколоть дырочку в губе. По последней моде. До дырочки в губе мечтала о татуировке. С подобными просьбами она не обращается к отцу. Адресует их матери в доказательство, что ее нельзя «забрать домой». К заявлению о сережке в губе присовокупила: «Это мое тело», словно это что-то решает. Назнин улыбнулась в ответ и получила пинок за то, что не сможет ей помочь.

— Королева Виктория приказала пристроить четвертое крыло с детскими комнатами и двумя спальнями для гостей. Мраморную арку перенесли в Гайд-парк, в северо-восточный его угол.

Шану снял бейсболку и вытер пот. Увидел, что дочь прислонилась к ограде.

— Шахана, посмотри. Посмотри, какое красивое здание.

На дворец посмотрела Назнин.

— О, да, — сказала она, — как мудро поступил ваш отец, что привел нас сюда. Какой прекрасный выбор.

Кое-где на окнах занавески, совсем как на окнах у них в квартале. Назнин хотелось спрашивать Шану, чтобы он отвечал на вопросы. Но в голову лезут сплошные глупости. Сколько у них уборщиц? Сколько времени уходит на то, чтобы сменить постели во всех комнатах? Как в этом здании семья общается друг с другом? Наконец она спросила:

— Какая здесь самая большая комната и для чего она используется?

Шану был польщен.