С высокого холма с видом на огромное водное зеркало и окружающий его с трех сторон бескрайний ковер «бархатной» карельской тайги все питерские трагедии и проблемы, казались мелкими и не стоящими выеденного яйца по сравнению с этой первозданной, изначальной красотой. Хотя, конечно же, это было иллюзией. Слишком уж близко от райского уголка на Карельском перешейке находился самый северный в мире мегаполис – жестокий, похожий на жестянку с ядовитыми пауками, гремящий, лязгающий, чадящий тысячами труб и безразличный к судьбам пяти миллионов своих шевелящих лапами и клацающих зубами обитателей. А значит – слишком близко находился и враг, о существовании которого Владу очень хотелось забыть, хотя бы на час.

Глава тринадцатая

В ТИХОМ ОМУТЕ…

Долго искать подходящее место не пришлось. Уютный бережок, окруженный с двух сторон лиственными деревьями и спускающимися к самой воде раскидистыми ветвями был давно и основательно облюбован кем-то из рыболовов. Пятачок имел все характерные следы регулярного пребывания здесь любителей «тихой охоты». Вытоптанная полянка с пятном от кострища и головешками, воткнутые в дно заливчика, на некотором отдалении от границы воды, две рогатины для установки удочек, и даже вкопанная в землю скамеечка, сидя на которой можно было наслаждаться созерцанием красот природы и при этом легко дотянуться до удилища в момент поклевки. Стало быть, и рыбка здесь ловилась с завидной регулярностью. То, что нужно.

Чувствуя приятное нетерпение и азарт, Влад быстро размотал немудреную дедовскую снасть, измерил глубину, насадил червя на крючок, забросил, подведя наживку ближе к веткам, и сел на скамейку, устремив взгляд на застывший на водной глади поплавок. Тот уже через минуту дрогнул, чуть подтонув, и плавно заскользил в сторону. Подсечка – и вот уже в глубине отчаянно бьется, сопротивляясь, не самая крохотная в Отрадном рыбка. Выловив плотвину размером с ладонь, Невский сменил обглоданного червяка и забросил снова. Вторая поклевка не заставила себя долго ждать и вот уже к трепыхающейся в пакете серебристой плотвичке присоединился более увесистый подлещик. Солнце, миновав верхнюю точку небесного пути, медленно поползло вниз, однако до сумерек было еще далеко, а значит, времени, чтобы сполна насладиться вечерним клевом и получить приличный улов, оставалось более чем достаточно. Вот и ладушки.

Бойкая ловля длилась часа три, подарив счастливому, слегка утомившемуся от суеты – сказывалась контузия – Невскому полмешка замечательной мерной рыбы, и прекратилась так же мгновенно, как и началась, едва огромное оранжевое солнце коснулось краем верхушек сосен на противоположном берегу озера. Прекратилась вынужденно, по причине утраты снасти. Последняя подсеченная Владом рыбина, судя по силе сопротивления и тяжести – самая крупная изо всех, которые до сих пор попадались – под самым берегом порвала леску и ушла, вместе с крючком, грузилом и поплавком, похоронив надежды на рекордный трофей. Обидно было до чертиков. Витиевато, от души, выругавшись и с досадой сплюнув, Рэмбо наконец-то смог взять тайм-аут, не спеша закурить – из-за бойкого клева раньше на это просто не было времени – достать коробку со снастями и начать заново налаживать удочку…

Снасть была почти готова, когда слух Влада уловил звук машины, которая медленно приближалась со стороны поля и должна быта вот-вот поравняться с плотным кустарником, за которым находился клевый заливчик. Глухой, вязкий гул не походил на легковушку и очень напоминал работу мощного движка джипа. Там, за кустами, находилась сносно накатанная грунтовка, протянувшаяся, судя по всему, через весь лес вдоль берега озера. Невский сам шел по ней почти от самой деревни, прежде чем свернуть влево, перемахнуть горушку, найти тропку между кустами и подойти к воде в поисках подходящего места для рыбалки.