– Они в МВД очень избаловались, распределяли между собой барахло, конфискованное у осужденных. Может быть, Папутина на чем-то подловили? Милицейские генералы в те годы скупали за копейки конфискованное имущество осужденных преступников. Я видел у некоторых генералов дома такие собрания картин, которым место в музее. Думаю, были какие-то личные причины, какая-то личная трагедия, которая привела Папутина к самоубийству. Может быть, против него имелись какие-то компрометирующие документы?

Но в ЦК такого рода сигналы не поступали. Это говорил мне один из бывших руководителей отдела административных органов ЦК КПСС.

А в те годы в ЦК точно знали, кто чем занимается – чиновники охотно писали друг на друга доносы. Когда речь шла о священных коровах, таким бумагам хода не давали. Но их и не уничтожали. Хранились все письма, пришедшие в ЦК. Бывало, приходила «телега» на кого-то из номенклатурных работников. Если давалась санкция, сигнал проверялся, если нет – ее отправляли в архив. Любую бумагу можно было быстро найти.

Папутин не был профессиональным милиционером. В Министерство внутренних дел он попал случайно и не был рад этому назначению.

Виктор Семенович Папутин родился в 1926 году в деревне Зиновкино Московской области, работал учеником слесаря, помощником мастера, мастером производственного обучения в ремесленном училище. На фронт не попал. В 1944-м его взяли на комсомольскую работу. На следующий год он вступил в партию. Со временем стал начальником цеха, секретарем парткома завода.

С этой должности его в 1959 году сразу назначили первым секретарем Подольского горкома партии. В годы хрущевских реформ, когда распустили сельские райкомы, Папутина утвердили секретарем парткома Ленинского производственного совхозно-колхозного управления. После того как Хрущева отправили в отставку, Папутин вернулся на прежний пост первого секретаря Подольского горкома.

В 1967 году его повысили: перевели в Московский обком КПСС и сразу сделали вторым секретарем. Избрали депутатом Верховного Совета СССР, хотя по табели о рангах ему полагался депутатский значок республиканского парламента. На XXIV съезде КПСС избрали кандидатом в члены ЦК – это было тоже признаком особого доверия и предвещало большую карьеру. Вероятно, именно это и насторожило его непосредственного начальника – первого секретаря обкома Василия Ивановича Конотопа. Он был старше Папутина на десять лет, опытнее, хитрее, знал, как опасно держать под боком молодого и растущего партийного работника.

Конотоп окончил Харьковский механико-машиностроительный институт, после войны жил и работал в Подмосковье. Там стал секретарем парткома и парторгом ЦК на паровозостроительном заводе. Отсюда его взяли на профессиональную партийную работу – первым секретарем Коломенского райкома. При Хрущеве он руководил Московским облисполкомом. В 1963 году стал первым секретарем Московского обкома КПСС. Назначил его Хрущев, но Конотоп вовремя переориентировался на Брежнева, сумел потрафить новому хозяину, оттого и сохранил за собой должность.

Василий Конотоп был жесткий, властный, авторитарный человек, не терпел возражений и споров. Он ревниво относился к толковым работникам и постепенно выживал из аппарата людей, которые могли составить ему конкуренцию.

Конотоп расстался с секретарем обкома по сельскому хозяйству Евгением Ивановичем Сизенко, которого собирались послать советником в какое-то третьеразрядное посольство, а потом все-таки сделали первым секретарем в Брянске.

Конотоп избавился и от другого секретаря по сельскому хозяйству – Валентина Карповича Месяца. Его назначили первым заместителем министра сельского хозяйства РСФСР, что было явным понижением. И Сизенко, и Месяц все-таки сделали карьеру. Сизенко стал союзным министром мясо-молочной промышленности, Месяц возглавил союзное Министерство сельского хозяйства, а в 1985 году, когда к власти пришел Горбачев, сменил Конотопа на посту первого секретаря Московского обкома.

Конотоп довел нескольких человек до сердечных приступов, ставших причиной их смерти.

При этом Василий Иванович требовал к себе почтения и уважения. Один из руководителей московского управления КГБ рассказывал мне, как после приема в Кремле несколько областных начальников поехали к их коллеге домой – добавлять: мало показалось. Крепко выпили, и все один за другим стали произносить здравицы в честь Конотопа, который с удовольствием это слушал. Один из секретарей обкома произносил свой тост, стоя на коленях перед Конотопом.

В другой раз областное начальство съехалось поздравить первого секретаря с юбилеем. Славили, пили, закусывали. Ближе к ночи все смотрят – уже поздно, надо расходиться. Стали подниматься, тут Конотоп как закричит:

– Куда пошли?! А ну, назад! Сидеть и пить! Я скажу, когда можно будет расходиться.

И никто не решился уйти.

Любовь к бриллиантам и красивым мужчинам