Вероятно, Щербицкий считал кресло председателя Совмина опасным, со всех сторон открытым для критики: вину за бедственное состояние экономики партийный аппарат ловко переваливал на правительство.

В октябре 1980 года Косыгину пришлось уйти в отставку. Он отправил в политбюро пространное письмо, в котором говорил о необходимости обновления кадров и выдвижения молодежи. Эта была парфянская стрела. Алексей Николаевич напоминал своим соратникам-ровесникам, что и им пора на пенсию. Брежнев, прочитав письмо, приказал Черненко переписать его.

21 октября 1980 года на пленуме ЦК Косыгина вывели из политбюро с традиционной формулировкой – «по состоянию здоровья и в связи с его просьбой».

23 октября на сессии Верховного Совета Леонид Ильич зачитал просьбу Косыгина об отставке, состоявшую теперь только из благодарственных слов Брежневу за оказанное ему высокое доверие.

– Политбюро, – читал Брежнев по бумажке, – рассмотрело вопрос, поставленный товарищем Косыгиным. Учитывая состояние его здоровья, Центральный комитет КПСС выносит на обсуждение Верховного Совета СССР предложение удовлетворить просьбу товарища Косыгина об освобождении от обязанностей председателя Совета министров СССР. Одновременно Центральный комитет КПСС представляет на рассмотрение Верховного Совета СССР предложение о назначении председателем Совета министров СССР члена политбюро ЦК КПСС Николая Александровича Тихонова.

Леонид Ильич даже не счел необходимым поблагодарить за работу соратника, который почти шестнадцать лет руководил правительством.

Тихонов был всего на год моложе Косыгина, ему исполнилось семьдесят пять лет, и он, конечно, не мог работать полноценно. Тем не менее Николай Александрович, страдавший атеросклерозом мозговых сосудов, дожил до девяноста трех лет. Тихонов, отправленный на пенсию Горбачевым, скончался 1 июня 1997 года.

5 ноября с совминовской дачи в Архангельском вывезли личные вещи Косыгина, что он воспринял крайне болезненно – это напомнило недавнему главе правительства, что в советской иерархии он отныне никто, никому не нужный пенсионер. Его лишили ЗИЛа, правительственной связи, Косыгина это обидело, хотя, будучи председателем Совета министров, он сам лишал недавних товарищей по политбюро, отправленных на пенсию, атрибутов высокого положения.

Косыгин был очень болен и прожил еще всего два месяца. Его вновь положили в больницу на Мичуринском проспекте, откуда ему не суждено было выйти. Там он встретил другого бывшего члена политбюро Шелеста, пожаловался:

– Вот видишь, Петр Ефимович, я тоже остался ни с чем. Ну ничего, буду чем-нибудь заниматься. Есть что вспомнить. Буду перебирать архивы.

Но Шелест 18 декабря выписался из больницы и прожил еще много лет, а у Косыгина в тот же день, 18 декабря 1980 года, внезапно остановилось сердце. Усилия бригады реаниматоров не увенчались успехом.

На следующий день Леонид Ильич Брежнев отмечал свой день рождения. Чтобы не портить ему праздник, сообщение о смерти Косыгина отложили.

23 декабря его похоронили на Красной площади.

В последние годы Алексей Николаевич стал вспоминать свое кооперативное прошлое. Из больницы дал указание председателю правления Центросоюза подготовить предложения о развитии потребительской кооперации. При этом председатель Совета министров ссылался на работы Ленина о кооперации. Неужели всерьез полагал, что ленинские статьи полувековой давности могут быть подспорьем в современной экономике?

Знакомым Косыгин с воодушевлением рассказывал об успехах потребительской кооперации в годы нэпа:

– Вы представляете, как были обустроены сибирские тракты? На постоялых дворах чисто и уютно. В придорожных трактирах хорошо, сытно кормили. Человек должен иметь возможность каждый день попить пивка, чайку в недорогом кафе… Мы после нэпа лишились мастеров – портных, сапожников. Где сегодня хороший костюм сшить? Мне-то сошьют в кремлевской мастерской. А другим? Раньше в Москве на каждом шагу сидел сапожник в будке. Мелкий ремонт, почистить обувь за копейки – пожалуйста. Пирожки горячие на каждом углу предлагали…

Похоже, в конце жизни глава советского правительства пришел к неутешительному выводу, что всё им сделанное пошло прахом – раньше было лучше.

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ ПЕЧАЛЬНЫЙ ФИНАЛ

Первый заместитель МВД СССР генерал-лейтенант внутренней службы Виктор Семенович Папутин покончил с собой 28 декабря 1979 года.

Несколько дней в ЦК, где все уже настроились на отдых, думали, как быть: сообщать или не сообщать о реальных обстоятельствах смерти? И по какому разряду хоронить самоубийцу? А тут еще новогодние праздники… Решили не портить настроение советскому народу. Да и газеты в праздничные дни не выходят. Поэтому некролог опубликовали только через неделю, уже в новом году.

В нем говорилось, что «на всех постах партийной и государственной работы В. С. Папутин проявлял партийную принципиальность и требовательность, которая сочеталась с чутким и внимательным отношением к людям».