Читаем Брежнев полностью

«В магазинах нет туалетного мыла. Нет конфет. Само собой разумеется, нет мяса (на рынке в очередь – по четыре рубля за килограмм), колбасы, сала и прочего».

13 ноября:

«В городе нет электрических лампочек. Когда я ходил искать стосвечовые, еще были в продаже лампочки по сорок ватт. Сейчас и они исчезли. У нас в люстре из трех лампочек перегорели две. Так и сидим при включенной настольной лампе… Но мы привыкли к таким нехваткам».

А вот предновогодняя запись:

«Пенсионерам дают талоны на мясо в домоуправлениях (один килограмм на пенсионера). Впрочем, не талоны, а „приглашения“. Получаешь „приглашение“ и идешь в магазин. Сегодня „Северная правда“ отправила своих представителей в магазин, чтобы получить мясо (по килограмму на работника). Именно так „дают“ мясо трудовым коллективам.

В магазине же сказали, берите тушу и рубите сами. Редакционные женщины возмутились и ушли. После телефонных переговоров с начальством мясо обещано завтра: и разрубленное, и высшего сорта. Сегодня жена Камазакова, член областного суда, целый день рубила мясо. Этому «коллективу» мясо выдали тушей…»

И вот запись Игоря Дедкова, которая буквально берет за душу:

«Вечером ходил в магазин за хлебом и чаем. Впереди меня выкладывал из сумки свои покупки мужчина лет пятидесяти трех-четырех: пачку вермишели, буханку черного хлеба, два куска сыра, две банки рыбных консервов (ставрида) и четыре плавленых сырка – „разные“, сказал он кассирше, то есть разных сортов.

И я как-то неожиданно для себя всмотрелся в это богатство рабочего пожилого человека, пришедшего в магазин после работы, и слезы прихлынули к глазам от простой и ясной мысли: это же он после получки пришел и купил, что мог, получше, и потому сырков этих плавленых разных набрал и консервов, и сыра – другого ничего не было. Ах, не о сытости я болею, не о пище, о другом – о справедливости и равных человеческих возможностях…»

Вложение средств в сельское хозяйство не приносило результата. Огромные стройки растягивались надолго и стоили значительно дороже, чем предусматривалось. Военные расходы стали непосильными. Экономика поддерживалась экспортом нефти и нефтепродуктов, что стало возможным в результате наращивания нефтедобычи в Западной Сибири. Брежневу повезло. В середине 1970-х годов начался стремительный рост цен на нефть. При Хрущеве цена за баррель составляла пятнадцать долларов, к концу брежневской эпохи поднялась до восьмидесяти. А после смерти Леонида Ильича цены на нефть упали и импортируемое из-за границы благополучие испарилось.

Григорий Ханин, доктор экономических наук из Новосибирска, в серии статей «Советское экономическое чудо. Миф или реальность?», опубликованной в журнале «Свободная мысль – XXI», пишет о феноменальных успехах советской экономики во второй половине 1950-х. А дальше началось затухание экономического роста, связанное и с невысоким уровнем хозяйственного руководства.

Экономическая статистика сильно пострадала в советские годы. Цифры сознательно искажались. Григорий Ханин посвятил жизнь восстановлению реальной картины советской экономики, поэтому его данные и оценки заслуживают доверия.

«В годы застоя и перестройки, – пишет Ханин, – с именем Косыгина ассоциировался образ исключительно компетентного, даже выдающегося хозяйственника. Так действительно могло казаться на фоне других членов государственного руководства времен Хрущева и Брежнева. Однако на самом деле на высшем в советской экономике посту Косыгин ничем особенным себя не проявил.

Все «успехи» экономической реформы 1965 года являются либо статистической иллюзией (мои подсчеты говорят о падении темпов основных экономических показателей в этот период), либо следствием благоприятного стечения обстоятельств, включая влияние погоды на сельское хозяйство».

В начале XX века продолжительность жизни в России была на пятнадцать лет меньше, чем в Соединенных Штатах. В конце 1950-х, при Хрущеве, продолжительность жизни увеличилась настолько, что разрыв с Соединенными Штатами почти полностью исчез. Однако в 1960-е годы началось снижение продолжительности жизни у мужчин и разрыв вновь стал расти.

Никакой модернизации экономики не происходило. Страна неуклонно отставала от Запада и погружалась в экономическую депрессию…

Очевидно было и разочарование советским опытом в братских социалистических странах, которые обеспечивали своим гражданам более высокий уровень жизни. Советский опыт перестал быть привлекательным и для коммунистических партий. Генеральный секретарь ЦК компартии Италии Энрико Берлингуэр выразился так:

– Импульс Октябрьской революции иссяк.

С коммунистическими идеями дело обстояло как с религией. В христианской стране младенца крестят, не спрашивая его согласия. Так и в Советском Союзе всякий ребенок автоматически становился коммунистом. Догмы приходилось заучивать как Отче наш. Идеология служила прикрытием для политики внутренней и внешней. Когда сейчас кто-то говорит с ностальгией: но тогда была вера! – это свидетельствует о том, как коварна человеческая память. Уже не верили.