Если принять в виде посыла ход изложенных мыслей, то станет очевидным, почему молчание — один из видов духовной практики. Также станет понятной строгость слов Спасителя: «Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишъся» (Мф. 12, 36-37). Все это, быть может, поставит некие фильтры в человеческом сознании, и люди станут осторожнее относиться к слову. А если и родит некое глупое сердце соответствующий членораздельный звук, то, может быть, человеческий ум вспомнит, что у языка две преграды: губы и зубы. И человек удержит ненужное, прикусив язык.

Культура молчания так же полезна, как культура поста. Ожиревший мир думает о диетах. Загазованный мир думает об экологическом топливе, а еще додумался устраивать кое-где «день без машин», когда люди ходят пешком или пересаживаются на велосипеды. Болтливый мир тоже должен, ради экологии души, устраивать дни тишины (не путать с днем перед выборами), должен уменьшать общее количество сказанного. Во-первых, это уменьшит общее количество греха. А во-вторых, тот, кто умеет сдерживать язык, если уж заговорит, то заговорит обдуманно. Видимо, таким и был Иисус Навин, сказавший солнцу над Гаваоном: «Стой!»

Что в голове у Каина

Одни связи рождают другие. В мире капиталистической магии, в банковских пробирках и ретортах деньги рождают деньги. Бездна бездну призывает (Пс. 41, 8), и подобное тянется к подобному. Ну а кровь вызывает кровь.

Малая кровь вызывает большую кровь независимо от оправдательного лепета тех, кто первый «открыл краник». Бог, полагающий пределы в виде песка даже такому чудовищу, как море (см.: Иер. 5, 22), успокоит со временем и течение крови. Но человеку, родившему зло, это неподвластно. Он обречен сойти с ума от того, что увидят его глаза, при постепенном понимании своей собственной изначальной вины.

Мечта эфемерна. Кровь реальна. И удивительно, что именно эфемерные мечты раз за разом рождают пролитие реальной крови. Сколько великих кровопролитий родила мечта о земном рае! И вот опять воры и сатанисты поют корыстную и обманчивую песню. Нераскаянные грешники и многочисленные люди бездумно верят тексту и подпевают мотив. Наемные убийцы совершают первые преступления. Такова схема. Так было и опять продолжается. А дальше ситуация привычно выходит (или вышла) из-под контроля. Дальше нужно не запрещать русский язык, а наоборот, заставлять читать Достоевского в подлиннике. В «Преступлении и наказании» все описано:

1. Ложная идея, мысленный туман, греза бесовская, вложившая топор в руки гордого студента.

2. Потом убийство для пробы себя и для «торжества справедливости».

3. Потом тут же убийство еще одного невинного человека, потому что кровь рождает кровь, и этот закон нужно знать заранее.

4. Потом ад на земле и невыносимая душевная мука.

5. Потом покаяние и каторга с кошмарами по ночам.

Неважно, через чью кровь переступили люди в ложном порыве к счастью — через кровь старухи-процентщицы, еврея-арендатора или злого (самого злого, конечно, на свете) диктатора. Логика Каина... О, эта логика Каина! «Ты можешь! Ты должен! Ты лучший! Ты достоин большего! Иди — убивай!» Эту логику Каина лукавый вложил уже в сознание людей, и первое кровопролитие станет лишь началом неожиданных вещей.

Читаем новости: «Две женщины преклонных лет зарезали почтальона, разносившего пенсии, с целью ограбления», «Должник, выселяемый из квартиры, расстрелял судебного пристава с понятым и был застрелен снайпером», «Семейная ссора закончилась взрывом гранаты. Муж погиб, жена тяжело ранена». Теперь это стало стилем, тоном и смыслом ежедневных новостей. Причем новостей, прошедших жесточайшую цензуру.

Мечта эфемерна. Кровь реальна. И удивительно, что именно эфемерные мечты раз за разом рождают пролитие реальной крова Сколько великих кровопролитий родила мечта о земном рае!

А еще будут участившиеся похищения людей с целью выкупа. Еще будут многочисленные самоубийства тех, кто вернулся с несправедливой войны и понял, что стал не Робин Гудом, а братом дьяволу. Еще будут бытовые ссоры, перерастающие уже не в потасовку даже, а в перестрелку. И остановятся предприятия, и опустеют полки в магазинах. И будет лихорадочный поиск виновных, как всегда, не там. А сошедших с ума будет все больше, и каннибализм тоже появится. Сначала «шуточно-ритуальный» (пирожные в виде пальчиков и ушек врага, тортики в виде деток), потом (по неизбежности) настоящий. Еще много всего будет. И газеты скажут лишь кое о чем, а о главном умолчат. Слишком страшно это — говорить «обо всем» в процессе борьбы за земной рай и перед лицом уже выкопанной совместно общественной могилы.