Читаем Бремя стагнатора полностью

Наконец усталость победила, Косталан забылся беспокойным сном.

Он снова и снова вспоминал слова офицера в ранге Зрачка, что сначала зачитал приказ, а потом жестким, не допускающим возражений, тоном разъяснил непонятливому кузнецу его обязанности.

– Все очень просто, Косталан-са, – приказной тон прятался под маской холодной вежливости. – Ваше новое изобретение чрезвычайно ценно для Соцветия. Оно может сделать нашу страну сильной и могущественной, сломить сопротивление северных варваров и открыть дорогу на запад. В том числе и по морю. Поэтому, как вы прекрасно понимаете, Сол­маон дорого бы дал за ваши чертежи и вашу голову. Чего мы, конечно, не можем допустить. А еще мы не можем допустить, чтобы на севере опередили нас и построили такую же машину. Идеи витают под светом Небесного Диска, Косталан-са. Кто-то мог сделать схожие выводы, не говоря уж о том, что чертежи, неосторожно оставленные вами в кузне мастера Саригано, наверняка, давным-давно скопированы и сейчас лежат в переметных сумах курьера, мчащегося в Солмаон.

– Среди людей мастера Саригано нет предателей! Ручаюсь! Я знаю их много лет!

– Не стоит ручаться за других так необдуманно, Косталан-са. Мы допросили их всех, и трое из семи признались в измене.

Зрачок не врал, растянутые на Доске Правды, кузнецы один за другим каялись в самых страшных преступлениях. Оговаривали себя, сочиняли такое, чего дознаватель и не думал спрашивать. Офицер умолчал лишь о том, что и оставшиеся четверо с радостью назвали бы себя предателями, если бы пережили пытку. В их числе оказался и мастер Саригано. Вообще, многочисленную семью Саригано в последнее время держали под пристальным наблюдением. Сначала племянник мастера попадается на связях с разведкой Трех Лиан, а теперь и он сам оказывается замешан. И – что характерно – оба имели наглость запираться! Первый утверждал, что никогда не видел агента, которому передавал донесения, а второй – что верен Соцветию и не собирался никого предавать. Жаль, теперь уже не удастся устроить им очную ставку.

– Трое? Кто?!

– Разве это сейчас важно? Никто из них больше не передаст врагу ни одного слова. Но вам, Косталан-са, сейчас нужно думать о другом: как построить вашу замечательную машину в максимально короткие сроки. Любые материалы в вашем распоряжении. Не экономьте, помните: наш первый враг – время. Каждый лишний день играет на руку Солмаону. Как только первая модель будет готова и испытана, вы получите…

– Первая модель? Их будет много?

– Конечно! Машина сама по себе – лишь полдела. Необходимо поставить ее на службу Соцветию. Превратить в движитель для кораблей или повозок.

– Но я хотел с ее помощью поднимать воду для полива, облегчить труд земледельцев.

– Теперь, после всего, что я сказал, разве вы не понимаете, как сильно заблуждались? Крестьяне носят воду на своем горбу многие тысячи оборотов, ничего не случится, если это продлится еще немного. Главное – безопасность Соцветия, победа над врагом. Я откровенен с вами, Косталан-са, потому что знаю: вы уже сделали одно чрезвычайно полезное изобретение для наших бомбард. Вам не придет в голову причитать, как один из наших алхимиков совсем недавно, что ваша идея, мол, должна служить миру, а не войне. Должна помогать людям, а не убивать их.

Кузнец прикусил язык. Что-то в этом роде он и хотел сказать. На мгновение ему привиделась чудовищная картина: паровые корабли его конструкции, оснащенные его же бомбардами, превращают в огненные руины целый город. В пламени гибнут тысячи ни в чем не повинных людей, простых горожан, не солдат.

Он помотал головой, отгоняя страшное видение. Хрипло сказал:

– А что будет, если я откажусь?

Зрачок мрачно усмехнулся:

– Будем считать ваш вопрос чистой теорией. Я же понимаю, что вы ни в коей мере не собираетесь нарушать волю императора. Просто решили узнать последствия. На всякий случай. Что ж, похвально. Готов успокоить – на вас отказ никак не отразится. Поверьте мне, Косталан-са, мы, слуги Всевидящего Ока – не тупые мясники, как, возможно, пытается представить нас людская молва. Большинство подобных слухов мы же и распускаем, чтобы поддерживать в умах определенное отношение. Попав к нам, человек легко и быстро ломается, потому что заранее готов к самому страшному. Но в вашем случае это не сработает: мы слишком высоко ценим вашу голову, ваш талант изобретателя, ваши идеи. Придется использовать другие методы.

Он взял со стола небольшой лист бумаги, положил перед собой, разгладил деревянной рейкой. Косталан внимательно следил за ним.