– …если хочешь. Я встречу тебя в Карсвелле.

– О, я с удовольствием. Я лишь несколько раз бывала на скачках.

– У моего друга есть лошадь, которая участвует в скачках. Мы могли бы…

Лаура вдруг подумала, что это же ухаживание. Необъяснимое появление Генри, непонятно как раздобытый бензин, невразумительный предлог для посещения… Да он же увлечен Ширли! Лаура почему-то даже не предположила, что все это может кончиться ничем. Наоборот, она была уверена, что Генри и Ширли поженятся. А Генри – совсем незнакомый человек… И ей никогда не узнать его ближе. Станет ли он ближе для Ширли?

Глава 3

1

– Тебе, наверное, надо познакомиться с моей тетей, – сказал Генри, нерешительно взглянув на Ширли. – Только, боюсь, будет ужасно скучно.

Они стояли у барьера паддока [2], машинально следя за единственной лошадью, под номером двенадцать, которую водили по кругу.

Ширли уже в третий раз приходила с Генри на скачки. Генри, кажется, всерьез увлекался спортом. В этом он тоже отличался от других молодых людей, чьи интересы склонялись к кинофильмам.

– Я уверена, мне скучно не будет, – вежливо ответила Ширли.

– Не знаю уж, как тебе это удастся. Она составляет гороскопы и имеет очень странные представления о пирамидах.

– Генри, а я ведь даже не знаю имени твоей тети.

– Не знаешь? – удивился он.

– Глин-Эдвардс?

– Нет. Фейборо. Леди Мюриэл Фейборо. Она в общем неплохой человек. Не обращает внимания, когда приходишь и уходишь. И в трудный момент всегда выручает деньгами.

– Какая скучная лошадь, – сказала Ширли, глядя на номер двенадцать. Она собиралась сказать совсем другое.

– Да, жалкая кляча. Наверное, и первый барьер не возьмет.

На круг вывели еще двух лошадей, и к барьеру подошли другие люди.

– Это что у нас, третий заезд? – Генри заглянул в свою программку. – Номера уже выставлены? Восемнадцатый номер бежит?

Ширли взглянула на щит позади:

– Да.

– Можем поставить на нее, если ставка подходящая.

– Ты здорово разбираешься в лошадях, Генри. Вы, наверное, держали дома лошадей и ты с детства имел с ними дело?

– Чаще всего я имел дело с букмекерами.

Ширли наконец решилась спросить о том, о чем давно хотела:

– Как странно, что я о тебе так мало знаю. У тебя есть родители или ты, как и я, сирота?

– Мои родители погибли во время налета. Они были в кафе «Париж».

– О Генри… как ужасно!

– Да, – согласился Генри, не проявляя, однако, особых эмоций. Он, видимо, и сам это почувствовал, потому что поспешил добавить: – С тех пор прошло уже более четырех лет. Я, разумеется, любил их и все такое, но нельзя же постоянно об этом помнить.

– Да, конечно, – неуверенно согласилась Ширли.

– А почему тебя это так интересует? – спросил Генри.

– Ну… людям хочется знать друг о друге, – почти извиняющимся тоном ответила Ширли.

– Хочется? – искренне удивился Генри. – Тогда тебе все-таки надо познакомиться с моей тетей. Соблюсти приличия в глазах Лауры.

– Лауры?

– Ну да, она же человек условностей. Так пусть знает, что я порядочный парень и все такое прочее.

Вскоре от леди Мюриэл пришло вежливое письмо, в котором она приглашала Ширли на ланч и сообщала, что Генри заедет за ней на машине.

2

Тетушка Генри оказалась очень похожей на Белую Королеву. Ее костюм состоял из различных шерстяных вещей ярких расцветок, которые она прилежно вязала сама. Выцветшие каштановые волосы с проседью были собраны в пучок, из которого во все стороны торчали неряшливые пряди. Она ухитрялась сочетать в себе бодрость с рассеянностью.

– Как мило, что вы пришли, дорогая, – тепло сказала она, пожав руку Ширли и уронив клубок шерсти. – Подними его, Генри. Спасибо, мой мальчик. Скажите, когда вы родились?

Ширли ответила, что 18 сентября 1928 года.

– Значит, Дева. А в какое время?

– О, не знаю.

– Досадно. Непременно узнайте и сообщите мне. Это очень важно. Где мои другие спицы… восьмой номер. Я вяжу для моряков – пуловер с высоким воротом. – Она приподняла вязанье.

– Похоже, для очень большого моряка, – заметил Генри.

– Ну на флоте, наверное, есть люди больших размеров, – не смутившись, ответила леди Мюриэл. – И в армии тоже, – добавила она без всякой связи. – Я помню майора Тага Мюррея… больше ста килограммов… ему требовалась особая лошадь для игры в поло, чтобы выдержать его вес. Так когда он обгонял игрока, никто ничего не мог поделать. Сломал себе шею на охоте, – весело заключила она.

Очень старый трясущийся дворецкий открыл дверь и объявил, что ланч подан.

Они перешли в столовую. Еда была ничем не примечательна, а столовое серебро почерневшее.

– Бедняга Мелшэм, – сказала леди Мюриэл, когда дворецкий вышел. – Он совсем ничего не видит. И так трясется, когда что-нибудь подает… Я каждый раз боюсь, что стол ему благополучно не обойти. Сколько раз ему говорила, чтобы он ставил блюда на буфет, но он меня не слушает. И серебро не разрешает убрать, хотя чистить его уже не может. Ссорится с прислугой. Все эти нынешние девчонки такие наглые, не то что прежде. Но что вы хотите? Война.