Читаем Братцы-сестрицы полностью

— Владелец бензоколонки признан ответственным за повреждение машины, поскольку оно вызвано тем, что заправка машины бензином не проведена с необходимой осторожностью. На продавца соляной кислоты в оплетенной бутыли наложен штраф, так как при доставке кислоты покупателю допущена небрежность: наемный извозчик, обеспечивавший доставку, уронил бутыль на лестнице в конторе покупателя, отчего были повреждены ступени. Хозяин гостиницы признан ответственным за утрату денег, переданных им почтальону, который передал деньги растратившему их мальчишке на побегушках.

Братцы-сестрицы:

— Нам не нравится, что ты нас обвиняешь. Ведь не все же случается по нашей вине?

Май. Июнь. Июль. Август. Сентябрь. Октябрь. Ноябрь. Декабрь. Январь. Я сказал братцам-сестрицам:

— Смотрите, какой снег идет.

Я пригласил братцев-сестриц, чтобы обсудить с ними один возможный судебный случай:

— Я заказываю по телефону товары и называюсь представителем какой-либо фирмы. При получении товаров я подписываю накладную несуществующим именем с намерением избежать ответственности за обман. Вопрос в том, считать ли этот случай ложным удостоверением личности или мошенничеством?

Братцы-сестрицы заявили:

— Странно было бы, если бы ты заказывал товары по телефону и валял бы дурака подобным образом.

Я спросил братцев-сестриц:

— Какова, согласно учению Канта, самая главная задача наказания: а) возмездие, б) устрашение, в) исправление?

Братцы-сестрицы:

— А ты на лыжах пробежаться не хочешь?

Проходят дни.

Братцы-сестрицы:

— Мы получили водительские права. Мы обучились вождению на машинах, принадлежащих водительской школе. А будем ли мы когда-нибудь ездить на собственных машинах? Мы хотим Мерседес-Бенц, Форд и Вольво. Чтобы ездить как хотим и куда хотим.

Прошли месяцы.

Я постоянно выступал в качестве юридического эксперта в ряде дел нематериального характера.

Прошло много лет.

Зима. Братцы-сестрицы собрались в суде и просят меня прийти. Здесь Ингвар, Рагнхильда, Сверкер, Рольф, София, Свен, Гунхильда, Нильс и Гертруда. Я их шутя спрашиваю:

— Хотите, чтобы я рассказал вам что-нибудь о площади в Фальстербу?

Они:

— Мы устали быть твоими помощниками. Мы не хотим здесь оставаться. Мы хотим жить своей жизнью. Найди себе других юридических помощников. Мы хотим жить в каком-нибудь ином месте — и ты за нами не езди. Сиди со своими сводами законов, которые ты так любишь.

Я:

— Вы что, уезжаете? Разве вы не здешние? Зачем вам уезжать? Ведь вы здесь живете.

Братцы-сестрицы сложили чемоданы. Они сказали:

— Мы от тебя уедем, один за другим. Один за другим отправимся на центральный вокзал, купим билеты на поезд и уедем от тебя.

Я представляю себе судебные инстанции как некие города, которые находятся между собой в каких-то отношениях. Я приезжаю в один город и, если мне он не подходит, меня отправляют в следующий. А если мне и он не подходит, то меня отправляют в третий город. А оттуда уже не уедешь. Это последний город, и мне нужно там прижиться.

Так я представляю себе судебные инстанции.

Я вошел. Через органы осязания, связанные тонкими нервами осязания. Через суды первой инстанции и далее к судам второй инстанции. Из городского суда в апелляционный суд, и далее в Верховный суд. К каждому из двадцати четырех советников юстиции. Сквозь верхний кожный покров и лежащий под ним нижний покров. Далее сквозь подкожные связующие ткани до самого остова. А потом в мозг и его мысли.

Конец ноября, начало декабря. Дождь. Первым отправился в путь братец Ингвар. Остальные пожелали ему счастливого пути. Он сел в поезд, а они махали ему рукой с перрона на центральном вокзале. Он поехал на север.

Пятое декабря. Именины Свена. Я не стал его поздравлять.

Ингвар нанялся грузчиком в порту Норра Хаммарбю в Стокгольме. С корабля у пристани сгрузили восемь тюков ковров, принадлежавших торговому дому «Рингстрём & Кан».

В задачу Ингвара входило провести восемь тюков ковров через таможню. После прохождения таможни обнаружилось, что тюков всего семь. Восьмой тюк нашли у Ингвара дома.

Ингвар твердил, что в его доме был совсем другой тюк.

Его вызвали в городской суд. Я представлял торговый дом «Рингстрём & Кан» и предъявил ему обвинение.

Городской суд осудил его. Он попал в тюрьму.

Я собрал остальных братцев-сестриц и говорю:

— Видите теперь, что с Ингваром сталось?

Братцы-сестрицы не прекратили ходить на центральный вокзал. Братец Сверкер сел на поезд, идущий на север, и уехал в Стренгнес. Братцы-сестрицы на прощанье снабдили его едой в дорогу.

Тридцатое января. Снег. Именины Гунхильды. Никаких поздравлений.

Сверкер нанялся паромщиком на паром, ходящий через Стренгнесский пролив между островом Тостерён и мысом Стренгнес. Однажды с материка на остров перевозили лошадь с телегой. Дул сильный ветер. После того, как паром отчалил от берега, началась качка. Бочка со смолой, стоявшая впереди на пароме, закачалась и невероятной тяжестью навалилась на ноги лошади. Телегу вытолкнуло через задний борт парома, за ней потянуло и лошадь. Лошадь погибла.

Братца Сверкера вызвали в районный суд. Я представлял хозяина лошади.