Читаем Братство рун полностью

Малькольм холодно улыбнулся. — Тогда мы оба испытывали подобные опасения, — сказал он. — Моя матушка имеет обыкновение хвастаться моими достоинствами, поэтому стало почти невозможно считать ее хвалебные гимны справедливыми.

— Будьте уверены, что вы не разочаровали меня, — вежливо ответила Мэри и ответила ему улыбкой. Пожалуй, первое впечатление, которое у нее сложилось о нем, все же обмануло ее.

— Прошу, зовите меня по имени. Между женихом и невестой не должно существовать формальностей. Меня зовут Малькольм. И теперь будьте добры и составьте моей матушке и мне компанию за завтраком.

— Охотно, — ответила Мэри и заняла место на другом конце стола, где для нее был поставлен прибор. Подошла служанка, налила ей черный чай и принесла тосты с конфитюром.

Хотя у Мэри был волчий аппетит, вызванный долгой поездкой, она удержалась от того, чтобы много есть. Она ограничилась тем, что намазала крохотный ломтик хлеба и откусила только маленький кусочек, гораздо с большим удовольствием она бы позавтракала у камеристок с Китти, где подавалось масло и сыр.

Наступило мучительное молчание, и Мэри видела, как Элеонора метала своему сыну красноречивые взгляды.

— У вас было приятное путешествие? — натянуто поинтересовался Малькольм.

— К сожалению, нет, — ответила Мэри. — Недалеко от Селкирка на мою карету напала шайка разбойников с большой дороги. Мой кучер погиб при этом, а моя камеристка и я были на волосок от гибели.

— Это неслыханно! — Малькольм Ратвен ударил кулаком по столу. — Я сыт по горло этими историями. Сегодня же я отправлю письмо правительству, в котором потребую более жестких мер для этих подлых крестьян. Не стоит и предполагать, что могло с вами произойти, дорогая Мэри.

— Успокойтесь, милый Малькольм, со мной ничего не случилось. На мое счастье, на месте оказались храбрые мужчины, которые спасли жизнь мне и моей камеристке. Как выяснилось, одним из моих спасителей был не кто иной, как сам сэр Вальтер Скотт.

— Вальтер Скотт? — Малькольм поднял брови. — Я должен знать этого человека? Очевидно, он из благородных?

— Верно, и даже не в привычном смысле, — сказала Мэри. — Сэр Вальтер — великий писатель, который заставляет снова возрождаться прошлое нашей страны в великолепных романах. Даже при дворе в Лондоне читают его книги, впрочем, он слишком скромен, чтобы предстать там в качестве создателя своих произведений.

— Книги. — Малькольм сделал такое лицо, словно он проглотил лимон. — Должен признать, моя дорогая, что я не слишком знаю, как с ними обращаться. Книги, должно быть, хороши для ученых и тех, слишком кто стар и ленив, чтобы самому переживать великие события. Сам я предпочитаю славу собственных деяний игре воображения какого-то фантазера.

Мэри откусила следующий кусочек хлеба с конфитюром и должна была очень медленно жевать его, чтобы не выдать, как больно ее задели эти слова. Одним махом Малькольм оскорбил не только сэра Вальтера и его труд, но и обвинил косвенно ее саму в бездействии и лености, довольно серьезно, если учитывать, что они только что познакомились друг с другом.

Возможно, Мэри могла бы и не ответить на слова лэрда Ратвена, но он настойчиво желал услышать ее реакцию.

— Как вы считаете, моя дорогая? — спросил он. — Не разделяете ли вы того же мнения, что мужчине знатного происхождения подобает самому добывать славу, нежели подражать приключениям выдуманных героев?

— Не все герои сэра Вальтера Скотта выдуманные, — возразила на это Мэри. — Один из его самых знаменитых романов посвящен, например, Робу Рою.

— Вору и преступнику? — с ужасом спросила Элеонора.

— Вор и преступник он всегда лишь в глазах англичан. Скотт же представил его как героя и борца за свободу, который противостоит несправедливости, которую совершили по отношению к нему и его семье.

— Тогда меня не удивляет, что преступление и беззаконие приобретают в Лоулэндсе все больший размах, — подвел итог Малькольм, — если такие люди, как этот Скотт, свободно разъезжают повсюду и возводят бандитов в ранг героев.

— Сэр Вальтер знаменитый писатель и великий человек, — сказала Мэри, при этом она больше не прилагала усилий, чтобы укрощать гнев в своем голосе. — Он спас жизнь мне и моей камеристке, принял у себя в доме. Я нахожусь в глубоком долгу перед ним и не потерплю, чтобы его честь подвергалась сомнению в моем присутствии.

— Спокойнее, дитя мое, — холодно одернула ее Элеонора. — Ты ошиблась в выборе тона.

— Оставь, матушка. — Малькольм улыбался. — Совершенно очевидно, что моя будущая супруга не только внешне прекрасна и очаровательна, но и обладает также сердцем борца. Это нравится мне. Вы не простите мне мои скороспелые замечания, драгоценная Мэри?

Мэри колебалась только миг. — Конечно, — сказала она затем. — И я прошу извинить меня, что я повысила свой голос.

— Прощено, — заверил ее Малькольм и сменил тему. — После завтрака я проведу вас и покажу владения семейства Ратвен. Вы будете впечатлены.

— В этом я не сомневаюсь.