Бен Авалар был единственным человеком на стенах, кто не заходился от радостного крика. Он молча смотрел туда, где валялись в пыли останки пяти человек и лошади. Внезапно он перевел взгляд на свои ладони и, хотя они были пусты, понял: сегодня Бен Авалар предал свою мечту — сегодня он взял в руки оружие.

Глава 33

Год 121 от первого явления Огнерожденного Митры первосвятителю Иллирию

Лагерь Великой армии под стенами Ура

Четыре легионера поставили носилки с изуродованным телом Сертория Вара прямо перед цезарем. Иоанн невольно отвел взгляд: на бывшего легата страшно было смотреть.

Прокопий, подавив рвотный спазм, тоже отвернулся:

— Как это его так угораздило?

Не вдаваясь в подробности, Иоанн произнес только одно слово:

— Баллиста.

Не поднимая глаз, патрикий поморщился:

— Не хотел бы я в таком виде предстать перед Всевышним. — И тут же взмолился: — Мой цезарь, прикажите унести тело. Ведь невозможно смотреть!

Иоанн кивнул охране:

— Уносите!

Проводив взглядом носилки с телом человека, к смерти которого он имел прямое отношение, Иоанн тяжело вздохнул:

— Прокопий, это не я его убил, ведь так? И если так, тогда почему меня терзает чувство вины?

— Мой цезарь, не забивайте себе голову этой казуистикой. На данный момент есть проблемы куда важнее. — Как только унесли труп, к Прокопию вернулась его обычная рациональность. — Помните, сейчас вы командир легиона. Все ждут от вас решения, и им плевать на ваши душевные терзания. Цезарь, надо что-то делать, и прямо сейчас!

Посмотрев на поле боя, Иоанн увидел удручающую картину. Военная машина империи пробуксовывала на ровном месте. Большинство легионеров стояло без дела и с опаской поглядывало на стены, ожидая нового выстрела.

Совершенно обескураженный этим зрелищем, он повернулся к своему советнику:

— Есть идеи?

Прокопий даже растерялся:

— Вы шутите? О чем вы меня спрашиваете — я же ни черта в военном деле не понимаю! Может, скомандовать им что-нибудь? «Вперед!», «Построились!» или что там в таких случаях говорят?

Видя, что от советника в этот раз пользы немного, Иоанн растерянно повторил вслед за ним:

— Скомандовать, скомандовать… — И тут его вдруг осенило. — Пожалуй, вы правы — тут нужно что-нибудь. Но не сказать, а сделать.

Цезарь повернулся и посмотрел назад. Весь штаб легиона вытянулся во фрунт, и Иоанн усмехнулся:

— Ну что, господа, ваш выход! За мной!

Выдохнув, Иоанн зашагал к цепочкам легионеров, и штабные с недовольными лицами последовали за ним.

Догнав его через пару шагов, Патрикий засеменил рядом.

— Цезарь, надеюсь, вы не серьезно! Именем вашей матери заклинаю вас! Иоанн, опомнитесь, вы рискуете не только собой, но и всей династической линией!

Видя бесполезность своих усилий, Прокопий остановился, хватаясь за грудь, но тут же сплюнул в сердцах и вновь бросился догонять, бормоча про себя:

— Хотя бы увижу собственными глазами, как ваш дед всыплет вам за вашу легкомысленность!

Процессия подошла к первой цепочке легионеров и остановилась. Иоанн встал в цепь между двумя удивленными воинами. Посмотрев сначала на одного, потом на другого, он произнес громко, чтобы его было слышно всем:

— Я вижу, вы перетрудились! Может быть, мой дядя платит вам слишком много?

Видя, что ирония здесь совершенно не в почете, Иоанн, разинув рот, заорал во весь голос:

— Чего встали?! Шевелитесь, мерзавцы! Ослепли?! Сам цезарь пришел вам в помощь!

Вслед его крику, эхом пронеслось по рядам:

— Шевелись! Шевелись!

А затем шелестом прокатилось по легиону:

— Цезарь! Цезарь! Цезарь!

Никто не спрашивал: «Какой цезарь? Где? Для чего? Причем тут вообще цезарь?». Всем вдруг «просто цезаря» стало достаточно. На лицах легионеров появились непроизвольные улыбки, и, передавая друг другу камни, кто-нибудь иронично бросал:

— Говорят, сам цезарь встал в цепочку.

— Надо же! Ну, пущай поработает, пупок-то чай не развяжется!

Они довольно гоготали, а камни текли быстрее и быстрее. Железная лента заработала вновь!

Весь штаб по примеру цезаря вынужден был встать в цепочки и надрывался сейчас вместе с простыми солдатами, костеря Иоанна на чем свет стоит. Прокопий обливался потом рядом с цезарем. Тучному патрикию каждый камень отдавался болью в пояснице, он демонстративно кряхтел, охал и перед тем, как схватиться за следующий, громогласно просил всех богов о смерти как о милости. Видимо, боги слушали мольбы Прокопия невнимательно, поскольку вслед за оглушающим воем, рой смертоносных камней обрушился почему-то на соседнею цепочку. Теперь каждый выстрел городской метательной машины выкашивал с десяток воинов, но, к счастью для первого легиона, она стреляла не слишком часто.

Увидев у своих ног исковерканные тела, Прокопий сжался, и мольбы о смерти мгновенно прекратились:

— Прости меня дурака, господи! Не ведаю ведь, что прошу! — Патрикий еще раз покосился на мертвецов. — Вот ведь дурак старый, чуть беду на себя не накликал!

Работа кипела. Когда солнце перевалило зенит, переход у первого легиона был завершен. Иоанн, заметив это, выпрямился:

— Ну слава богу, а то еще немного — и спина бы отвалилась.