Фредрик непонимающе покачал головой. Кафа перевернула фотографию. На обороте на светло-коричневом фоне тонким твердым почерком было написано восемь имен.

Кафа прочла вслух:

— Слева направо: Ульф Плантенстедт, жив. Томас Бергман Хагелин, мертв. Кольбейн И. Мунсен, мертв. Джон Монкленд Эктон, мертв. Сигмунд Блатт, мертв. Любовь Пасечник, предположительно жива. Элиас Бринк, жив. Эльза Шрадер, мертва.

Фредрик нахмурился.

— Ульф Плантенстедт? — медленно повторил он.

— Меня это тоже поразило, — сказала Кафа.

Фредрик взял у Кафы фото, еще раз перевернул его и стал изучать полного молодого человека в темном костюме в полоску.

— Это не может быть случайностью, — продолжил он.

Это не могло быть совпадением. Они охотились за Плантенстедтом. Сёреном Плантенстедтом. Это отнюдь не обычная фамилия. Может быть, сын? Внук?

Кафа поняла ход его мыслей.

— Родители Сёрена Плантенстедта умерли, — сказала она. — Помнишь, мы говорили об этом? Перед тем, как на нас напали на том чердаке?

Фредрик едва покачал головой.

— Родители Сёрена Плантенстедта погибли, когда мальчику было двенадцать. Автомобильная авария. После этого он переехал к бабушке с дедушкой. И сбежал от деда, когда бабушка умерла.

Фредрик собирался вернуть Кафе фотографию, когда, вдруг что-то почувствовав, еще раз перечитал имена на обороте. Он посмотрел на мужчину, стоявшего по центру. Среднего роста, темно-русые волосы, хитрая улыбка на губах.

— Кольбейн И. Мунсен, — вдруг воскликнул он. — Я видел его. Он не умер. — Он сделал шаг назад и посмотрел на Кафу. — Он был на собрании ветеранов в Военном обществе Осло. Очень старый. Герой войны или что-то в этом духе. Мы с Андреасом опрашивали там Кари Лисе Ветре. Он сидел за столом рядом с ней.

Глава 79

Над водой висело низкое небо. Фредрик стоял на берегу реки с пригоршней мелких камешков в руке. Он лег только под утро и уснул беспокойным, полным видений сном.

Фредрик бросил пару камней в бурлящий поток у берега. Камни подхватило течение, и они опустились на дно, полностью предоставленные судьбе. На часах было почти четыре.

Фредрик все еще пытался переварить увиденное. В кровати, в комнате пленника, в лаборатории. Один расчленен, второго сожрала болезнь. Это изменило все.

До сегодняшнего дня он искал тень. Убийцу с непонятным мотивом, который перерезал часть маленькой общины на богом забытом хуторе. Секретный подвал, сектантские настроения и приготовления к Судному дню — он конечно понимал, что здесь что-то не так. Но такое? Община «Свет Господень» похищала, пытала и убивала невинных людей…

Фредрик ощутил в ладони округлый гранитный камешек, сделал шаг назад и прицелился в старый столбик, вбитый в грязное дно реки.

Он повторил вслух: «Община похищала, пытала и убивала невинных людей».

Камень приземлился в нескольких метрах от цели.

А что же насчет того, кто на них охотился? Убийца из Сульру, монстр без лица, чуть не снесший голову Кафе и убивший Аннетте Ветре. Человек, похитивший и убивший его друга Йоргена. Кто он, черт возьми? Зло или добро?

Теперь, по крайне мере, Фредрик понимал, почему на Сульру напали. Кто-то знал, чем занималась община. И кто-то был готов пожертвовать многими человеческими жизнями, чтобы то, что происходило в Сульру и в бомбоубежище, никогда не стало известным. Зло изгоняется злом.

В эти утренние часы он также понял, что знает еще одно имя с той фотографии. Элиас Бринк. Фредрик был так вымотан, что не сразу увидел связь. Та старая Библия, которую он нашел в спальне пастора Альфсена. «Professor E. Brinch. Unsere tiefste Danbarkeit. Der Wiener Gesellschaft für Rassenpflege. Wien 1936». Какое отношение ученый-евгеник из тридцатых имеет к ужасам, происходившим в бункере?

Фредрик оставил себе белый блестящий кварцевый камешек примерно в сантиметр размером, а остальные выбросил.

Кафа и Косс рассказали Фредрику последние новости во время их короткой поездки из Порсгрунна в Шиен.

— Кровь в столовой принадлежит двум разным людям, — сказал Косс. — Один из них — Пауль Эспен Хенни. Второго человека, чья кровь была на стене, мы пока не смогли идентифицировать. Отправили запрос в Интерпол, — продолжил он.

— Значит, ты была права, Кафа. Это кровь преступника.

Фредрик краем глаза заметил белозубую улыбку на лице Кафы, снял сильно заляпанные очки и протер их о рубашку.

— Может быть, и так, да, — сказал Косс и добавил, что специалисты скоро займутся изучением улик, найденных в лаборатории.

Полицейские остановились перед железнодорожной станцией. Кафа не по своей воле должна была вернуться в столицу, чтобы помочь Андреасу с аналитической работой.

— Это была осколочная мина, находившаяся на вооружении у армии, — сказала она, повернувшись, чтобы видеть Фредрика на заднем сиденье.

Тот удивленно поднял брови.

— Не думал, что у Вооруженных сил есть осколочные мины. Разве их использование не запрещено международным правом?

Кафа пожала плечами.

— А у них их и нет. Судя по серийному номеру, эту мину уничтожили десять лет назад.