— Тогда в чем проблема? Источник — это святое! Ты что, не помнишь? Первый урок в высшей школе журналистики.

«Финансависен» упала на сэндвич.

— Ты даже мне не хочешь рассказывать, кто твой источник. А теперь ты хочешь выдать его полиции? Ты что, совсем долбанулся?

Йорген засопел так, что в ноздрях заклокотало. Он пытался сохранять спокойствие, но ему становилось все жарче. Сначала ссора с Фредриком, а теперь еще и проповедь от этого жабенка? Должен быть какой-то предел.

— Сидя на информации, представляющей угрозу для жизни, мы берем на себя огромную ответственность. Подумай только, а что если кого-то убьют из-за того, что наш источник знает что-то, что следует знать полиции? Я, мать твою, не уверен, что готов мириться с этим!

Сулли небрежно отложил газету в сторону, встал и ударил кулаками по столу.

— Мы — четвертая власть, мать твою! Мы независимы. Неужели ты думаешь, что кто-нибудь когда-нибудь поверит TV2, если мы выдадим источник в таком деле, как это? Черт тебя побери, я поверить не могу, что это вообще пришло тебе в голову, — Сулли рвал и метал. — Мы должны заявить на Фредрика Бейера и всю хренову полицию Осло: они самым бессовестным образом оказывают на нас давление.

Он грохнул кулаками по столу так, что зазвенело блюдце.

— Я говорю «нет». «Нет» и еще раз «нет»! Забудь об этом. Ты понял меня?

Йорген встал. С усилием сглотнул и прошипел, как шипит масло на сковородке.

— Я именно так и сказал Фредрику. Но я собираюсь связаться с источником и вежливо попросить его сходить в полицию. Если это приведет к тому, что мы потеряем его как источник, пусть так и будет.

Карл Сулли не изменился в лице. Они не отрывали глаз друг от друга, ожидая, что один из них уступит, и продолжали стоять как упрямые козлы. Сулли понял, что Йорген не изменит своего решения.

— Отлично, — коротко сказал он.

Йорген развернулся и вышел.

Ответ на сообщение пришел мгновенно.

— Встреча будет очень кстати. Мне тоже нужно кое-что обсудить с вами.

Глава 51

Три часа простояв на коленях, Фредрик сдался. Лег на жесткий красный диван, скинул летние туфли и вытянул больную ногу вдоль спинки. Фредрик поерзал, ища удобное положение: диван напомнил ему классический образец кожаной мебели — непременно коричневого цвета — той эпохи, когда комфорт не был главным для человека. Свернув свою рабочую синюю клетчатую рубашку, Фредрик соорудил себе из нее незамысловатую подушку и подложил ее под голову.

Так он лежал и смотрел, как Андреас собирал увеличенные фотографии на паспорт, сотни которых были разложены на полу между офисных столов. Было уже поздно, и в офисе они остались одни.

— Ты выяснил, что случилось с обращением сбежавших из общины? Тем, которое приняла Кафа? — спросил Андреас, якобы невзначай.

— Я над этим работаю, — пробормотал Фредрик.

Андреас поднялся, снял черный пиджак со спинки стула и демонстративно отряхнул его, тем самым будто заявляя, что не позволит запятнать свое имя тайнами Фредрика.

— Косс уже достал своими расспросами. Хочет узнать, что они сказали. Он утверждает, что запись допроса искажена. Ведь вторая половина отсутствует? Та часть, где они рассказывают, что говорили с Кафой… — продолжил он.

Даже после многочасовой возни на полу сливочного цвета рубашка напарника Фредрика почти не помялась. Фредрику было интересно: где, черт возьми, Андреас находит рубашки такого качества и при этом не становится похож на этого павлина Косса. Андреас бесконечно долго надевал пиджак, уставившись на Фредрика.

— Это звучит неправдоподобно, — фыркнул Фредрик. Он понял, что разговора не избежать. — Я хочу сначала поговорить с Кафой. Прежде чем узнают остальные.

— К черту Косса, — фыркнул Андреас и доверительно понизил голос. — Ты только смотри, чтобы она не начала тобой манипулировать, используя ораторское искусство и взгляд своих огромных миндалевидных глаз.

— Нет никакой опасности, — глухо ответил Фредрик.

В коричневый конверт отправилась определенно самая толстая пачка паспортных фотографий. «Неактуальные» — фломастером подписал Андреас и демонстративно запихнул их в ящик. Вторую по толщине стопку он также поместил в конверт. «Неправдоподобно», — подписал он и положил его на стол. Последнюю стопку, которую с трудом можно было назвать стопкой, так как в ней было всего пять фотографий, полицейский чинно прижал к груди, сел на стул на колесиках и подкатился к Фредрику.

— Не думаю, что он есть на каком-то из этих фото, — мрачно сказал он.

Фредрик откинул голову назад и, потянувшись и расправив спину, чтобы боль в колене хоть немного утихла, смерил своего коллегу взглядом.

Всего в Норвегии шестьдесят один человек по имени Пер Ульсен. Кроме того, есть еще четыреста пятьдесят девять мужчин с фамилией Ульсен и двойным именем, в состав которого входит имя «Пер». Последние три часа Фредрик рассматривал фотографии всех этих людей. Пятеро из них имели черты, общие с его Пером Ульсеном. Пастором Ульсеном. Папой Пером. Человеком, который, по их предположениям, и был настоящей целью убийцы в Сульру.