— Скоро приедут наши коллеги. Они отвезут вас в безопасное место. Там вам не нужно будет прятаться, — сказал он, попытавшись дружелюбно улыбнуться. — Нам необходимо поговорить со всеми вами. И со взрослыми, и с детьми. У нас много вопросов. Обстоятельства, которые вам известны, могут ближе подвести нас к напавшему на вас человеку, — он посмотрел прямо на Туру. — К убийце вашего мужа.

Фредрик опять повернулся к Лизе.

— Полагаю, вы видели преступника той ночью?

Худенькое тельце Лизы задрожало, а глаза наполнились слезами. Она обеими руками схватила перекинутую через плечо темно-русую косу, и ее маленькие кулачки заскользили по ней, пока не дошли до низа. Тогда женщина снова схватила косу и стала ее тянуть. В этом движении было что-то самоистязающее. Крупные слезы текли по ее бледным щекам. Лиза вытерла нос тыльной стороной ладони, обтерла влажную руку о рубашку и ответила твердым голосом.

— Да.

И она рассказала все.

Лиза ничего не заметила. Ни того, как открылась дверь в спальню. Ни того, как внутрь пробрался высокий человек. Ни того, как он приставил глушитель ко лбу пастора Альфсена. Когда она проснулась, пастор лежал на полу, а огромный человек сидел на его спине. В нем все было огромным. Голова, торс, руки. На нем была темная одежда и что-то наподобие лыжной маски на голове… балаклава.

— Он надавил пальцем на глаз Бьёрну, и пастор сказал, чтобы я сидела тихо и не смотрела. И мне пришлось сидеть у двери, лицом к стене. Он заткнул мне рот, связал руки и ноги. На голову надел наволочку. Потом он заставил…

Неухоженные брови домиком придавали лицу Лизы выражение вечного счастья, близкое к фривольному и соблазнительному, даже несмотря на слезы. Как будто прочитав его мысли, она смочила языком указательный палец, пригладила брови и закрыла лицо ладонями.

Пастора заставили читать вслух бумагу. У него так сильно дрожал голос. Там был вопрос о коде к подвалу. И о папе Пере. Человек хотел знать, где он находится. А пастор не мог ответить на это.

Лиза всхлипнула. — Потом… я услышала удар. Как будто захлопнулась книга. — Слезы лились по щекам бесконечным потоком. — Он застрелил Бьёрна. Казнил его.

Фредрик понимающе покачал головой.

— Тот подвал. Для чего он использовался?

Обе женщины покачали головами. То же самое сделал Брюньяр.

— Мы построили убежище. Место, где можно спрятаться. Чтобы когда… если придет Судный день. Мы там никогда не были. Нас поделили на группы. Мы…

Фредрик прервал ее.

— Знаю. А ваш муж? — обратился он к Туре. — Он никогда не говорил, чем занимался там?

— Нет, — сказала она, решительно покачав головой. — Никогда.

На мгновение все затихли. Кафа сделала шаг вперед.

— По-прежнему не хватает одного человека. Того, с кем бы мы очень хотели пообщаться, — сказала она. — Бёрре Дранге. Человека, называющего себя папой Пером. Пером. Пером Ульсеном.

Женщины быстро переглянулись.

— Мы знаем только то, что видели в новостях. У нас нет с ним связи со дня нападения.

Тура повернулась к Брюньяру. Тот пару раз кашлянул в знак подтверждения сказанного.

Около микроавтобуса в свете фар полицейской машины стоял Себастиан Косс. Фредрик остановился и посмотрел на ничего не выражающие лица за стеклом. Дверь закрылась, и автобус уехал.

— Стаффан Хейхе, — тихо сказал Косс.

— Тот, за кем мы охотимся, — откликнулся Фредрик, так как Андреас уже позвонил ему. Он пошел к парковке.

— Бейер?

Косс позвал его.

— Пио Отаменди умер. Час назад в больнице в Уллеволе.

Глава 93

Воздух был освежающе влажным. Это была не совсем морось, но влаги было достаточно, чтобы на стеклах очков образовалась тонкая завеса. Фредрик застегнул молнию на кожаной куртке, засунул руки в карманы и неспешным шагом направился из района Майорстюен через центр в Грёнланн. Вообще-то ему хотелось заткнуть уши наушниками и предаться музыке Оскара Даниэльсона. Stockholm i mitt hjärta[69]. Но он пока не спешил. Он достаточно долго проработал в полиции, чтобы отказывать себе в удовольствии послушать звуки ночного Осло. Праздные гуляки все еще брели домой спать. Бомбилы в поисках последнего пассажира сбавляли скорость, а когда Фредрик проходил мимо пары уставших проституток, они без особого энтузиазма подзывали его: «Hello handsome»[70].

Оказавшись в безопасности за бетонными стенами здания полиции, Фредрик поднялся по лестнице на седьмой этаж. Там он беззвучно проскользнул мимо двери в кабинет Себастиана Косса. Из кабинета доносился низкий баритон Себастиана и глубокий бас комиссара Неме. Фредрик не смог разобрать слова, но понял, о чем они говорят. СМИ созвали на пресс-конференцию в восемь часов, где будет обнародована вчерашняя находка. Община найдена. Женщины и дети живы. Под искусным руководством Неме Себастиану Коссу удалось сделать то, что не получилось у других до него.

Фредрик заперся в одной из тускло освещенных переговорных. Он выключил мобильный, положил очки на стол, накрылся курткой, опустился на стул, закрыл глаза и уснул. Дома ему мешало спать посапывание в подушку спящей Беттины и храпящая в углу Крёсус. Здесь было спокойно.