Читаем Братья Нобели полностью

Лето 1864 года оказалось для Альфреда и Эмиля Нобель необычайно насыщенным. Они постоянно разъезжали по рудникам на демонстрации «гремучего масла», которое перевозили… в обыкновенных бутылках из-под шампанского. Надо заметить, что это было крайне рискованное предприятие, и то, что тогда все обошлось, было настоящим чудом.

Эммануил Нобель в это самое время продолжал делать ставку на мины, рассчитывая, что панскандинавские планы короля в итоге вызовут спрос на его изобретение. Но вот о том, чтобы застраховать завод в Хеленеборге от пожара и другого несчастного случая, ни он, ни Альфред почему-то не думали, и что было тому причиной – опрометчивость или скупость, или и то и другое вместе, теперь остается только гадать.

* * *

В эти самые дни жители соседних домов и владельцы окрестных мастерских, узнав, что на заводе производятся взрывчатые вещества, да еще в большом количестве, не на шутку встревожились и стали жаловаться владельцу Хеленеборга Бюрместеру, требуя принять меры и оградить их от «адских машин» Нобеля, пока они все не взлетели на воздух. И, как оказалось, не зря.

Утром 3 сентября Эммануил, Эмиль и Карл Эрик Герцман, как обычно, отправились в лабораторию производить опыты и новые партии нитроглицерина, а Альфред задержался дома с матерью, так как к нему приехал инженер Блюм, чтобы обсудить возможность совместной работы. Около одиннадцати часов, когда Альфред мирно беседовал с гостем, раздался взрыв такой силы, словно совсем рядом упал даже не один, а сразу несколько пушечных снарядов. Альфреда и Блюма швырнуло на пол; оба они получили травмы головы, причем Блюм – очень серьезную. Над заводом взметнулся столб пламени, который затем сменили клубы черного дыма. В домах, стоявших в десятках метрах от завода Нобелей, выбило стекла, у торговок на расположенном в сотне метров мосту повалило прилавки. По всему кварталу стремительно распространялся сильный запах азотной кислоты.

Вскоре на место прибыли пожарные расчеты и, само собой, журналисты. Пожар потушили довольно быстро, и тогда пожарным, уличным зевакам и журналистам открылась поистине страшная картина. В развалинах были найдены трупы не только Эмиля Нобеля и Карла Эрика Герцмана, но и 13-летнего мальчика-посыльного Хермана Норда и 19-летней лаборантки Марии Нурдквист. Трупы были опознаны не сразу – некоторые из них были без головы, мясо с костей содрано, как, понятное дело, и одежда. Никогда прежде ни шведам, да и вообще кому-либо из людей не доводилось видеть последствий столь мощного взрыва, вдобавок прозвучавшего не на войне, а во вполне мирном тихом квартале.

Еще двумя жертвами взрыва стали работавший в одной из пристроек Нобелей 45-летний плотник Юхан Петер Нюман и жена кузнеца Андерссона, жившего по соседству с Нобелями. Она как раз варила обед на кухне, когда в результате взрыва обвалилась стена; взрывом ей оторвало руку, проломило голову, и вдобавок она – видимо при падении, – повредила позвоночник.

Но Бог или судьба (это уж как кому угодно) хранили Эммануила Нобеля – буквально за несколько минут до взрыва он решил отлучиться с завода домой, чтобы проверить почту. В результате в момент взрыва на него обрушился град камней, но он отделался царапинами и легкими травмами. Впрочем, если учитывать, что в результате аварии Эммануил потерял младшего, 20-летнего сына, а затем на него свалилось множество других неприятностей, трудно сказать, можно ли это назвать везением.

«Гремучий дьявол» вырвался наружу и показал Швеции и всему миру свой страшный оскал.

* * *

Спустя два дня Эммануила Нобеля и Вильхельма Бюрместера вызвали на допрос в полицию, который проходил в зале в присутствии родственников погибших – отцов Хермана Норда и Марии Нурдквист, а также вдовы Нюмана.

Полицмейстер начал допрос с Бюрместера, пытаясь добиться ответа, получил ли он официальное разрешение на произодство на принадлежащей ему территории взрывчатых веществ и что сделал для обеспечения безопасности этого производства. Бюрместер, как и следовало предполагать, все валил на Эммануила Нобеля: дескать, тот заверил его, что никакой опасности эти опыты не представляют. Затем Бюрместер представил полицмейстеру страховку на случай пожара, сулившую возмещение убытков, а на вопрос о том, была ли недвижимость застрахована на случай взрыва, арендосдатчик ответил, что нет, так как это, по его мнению, должен был сделать Эммануил Нобель.