Читаем Братья полностью

- Меня зовут Алекс Гордон, я родился в Москве.

И все посмотрели на него с удивлением, даже мисс Мерфи.

После того как все представились, мисс Мерфи стала задавать им разные вопросы для того, чтобы они могли поскорее узнать друг друга. Чаще всего она просила назвать любимую спортивную команду, и многие отвечали:

- "Доджеры"!

Этот ответ неизменно сопровождался хлопками в ладоши и изредка пронзительными криками и свистом. В этом сезоне "Доджеры" наконец-то выиграли кубок чемпионов по бейсболу.

Некоторые, правда, называли "Нью-йоркских янки", однако аплодисменты в этих случаях были робкими. Когда подошел черед Алекса, он назвал московское "Динамо", о котором читал в русском журнале.

В классе на мгновение установилась тишина. Дети вопросительно смотрели на него, а одна маленькая девочка со смешными тоненькими косичками громко переспросила:

- Что он сказал?

Сидевший позади нее вихрастый мальчишка воздел руки кверху в комическом отчаянии, и все засмеялись.

- Кто это такие? - спросил он, хихикнув. - Никогда не слыхал.

Мисс Мерфи тоже выглядела озадаченной.

- А где это - Москва? - спросила другая девочка.

- Это в Нью-Джерси, - со знанием дела ответил ей сосед, мальчишка с прилизанными редкими волосами.

- А во что они играют? - спросила мисс Мерфи, желая подбодрить Алекса. - В бейсбол или в американский футбол?

- В простой футбол, соккер, - ответил Алекс и сел под удивленными и озадаченными взглядами большинства.

В первый день это были единственные трудности, однако следующим утром, еще до начала занятий, трое мальчишек преградили ему дорогу. Один из них был большим и сильным, с выдающимся вперед подбородком и маленькими глазками. Алекс помнил, что его зовут Ральф. Еще вчера он обратил внимание на его рыжеватые коротко стриженные волосы и нос картошкой. Второго мальчишку, невысокого и жилистого, с бесцветными волосами и большой родинкой на левой щеке, звали Стейси. Третий, Барт, был бледным тощим парнишкой с узким лицом и бесцветными губами в красной бейсбольной шапочке.

- Мой папаша говорит, что Москва находится в России, - авторитетно заявил Ральф. - И что ты - конну... конну...

- Коннумист, - пришел ему на выручку Барт. Возле них, прислушиваясь к разговору, уже собрались несколько школьников.

- И еще папаша говорит, что ты хочешь с нами воевать и убить всех американцев, - продолжил Ральф.

- Разве ты не американец? - пискнул Барт, выглядывая из-за плеча Ральфа.

И, прежде чем Алекс успел ответить, Ральф ударил его в лицо. Стейси шагнул вперед и, угрожающе взмахнув кулаком, попытался лягнуть Алекса в лодыжку, но промахнулся. Из разбитого носа Алекса хлынула кровь, и обидчики бросились наутек, причем Барт на бегу выкрикивал:

- Коннумист! Коннумист!

Войдя в класс, Алекс сразу прошел на свое место, сопровождаемый враждебными взглядами одноклассников. Ему было больно, и он изо всех сил стискивал зубы, чтобы не заплакать. Когда же он попытался рукавом вытереть с лица кровь, сидевший сразу за ним опрятный мальчуган с веснушчатым носом и участливыми голубыми глазами протянул ему свой крахмальный носовой платок.

- На, - сказал он, - вытри лицо.

В этот момент в класс вошла мисс Мерфи, и он прошептал:

- Мой па из Англии, и он говорит, что футбол - лучшая игра в мире. Затем он спросил, явно желая убедиться в чем-то: - Ты ведь не коммунист, правда?

Участливого соседа звали Джоуи, и он единственный разговаривал с Алексом в тот день. Остальные лишь неловко косились в его сторону, но старались держаться подальше. Барт, Стейси и Ральф уже раззвонили обо всем, что знали.

Возвращаясь домой, Алекс понимал, что сегодня у него появился первый в его жизни друг, но все равно чувствовал себя очень несчастным. Он так ждал того дня, когда пойдет в школу и будет играть там с другими ребятами. Он хотел иметь много друзей и надеялся найти их среди одноклассников. Теперь ему было ясно, что и в школе он будет одинок.

Одиночество было его обычным состоянием. Его тете Нине не нравилось, когда он играл с другими детьми. Она часто повторяла, что живущие по соседству мальчишки - просто глупое отродье и что он не должен попусту терять время, общаясь с ними. Она не позволяла Алексу играть на улице в софтбол, и он мог только с тоской следить за мальчишками из окна гостиной. Из дома Алекс выходил только вместе с Ниной, когда та шла за покупками, да еще два раза в неделю они выбирались на детскую площадку Миртль-авеню, где тетка садилась на лавку, прямая как кочерга, и вязала, присматривая за ним.

Алекс мог общаться с другими детьми, но даже тогда тетя раздражалась, когда он с кем-нибудь сближался. Тетю Нину Алекс любил больше всего на свете и был готов на все, лишь бы не огорчать ее. Когда она уходила на работу, ему категорически запрещалось спускаться вниз и выходить на улицу одному. Старая миссис Шнайдер готовила ему обед, и Алекс проводил целые дни в гостиной, играя с немногочисленными игрушками, купленными ему Ниной.