Читаем Братья полностью

Те, кто ходили вчера, сегодня снова пришли, заходясь заливистым смехом. Те, кто вчера клеили стенгазеты, сегодня опять взялись мазать клейстером стены. Вскидывавший вчера свой молот Кузнец сегодня вновь явился с тем же молотом и так же грозился отколотить к чертовой матери классовым врагам их собачьи ноги и паршивые головы. Поднимавший вчера в воздух щипцы Зубодер сегодня вновь тянул их вверх и вопил, что выдерет классовым врагам все их здоровые зубы. Сбывавший вчера свой товар Мороженщик сегодня вновь притащился с ларем на спине, стучал в такт шагам демонстрантов и кричал, что сбывает свое эскимо только классовым братьям и сестрам. Тащивший вчера на шее кожаный сантиметр Портной сегодня вновь выступал вперед с кожаным сантиметром и голосил, что будет шить классовым врагам самую жуткую, самую рваную на свете погребальную одежду; он снова оговаривался и быстро заменял одежду на саваны. Вооружавшийся вчера ножницами старший Точильщик вновь вскидывал их вверх и, клацая в воздухе, отхватывал классовым врагам все их воображаемые причиндалы. Ссавший вчера у стены меньшой Точильщик сегодня вновь расстегивал на том же месте портки. Плевавшие, кашлявшие, чихавшие, пердевшие, харкавшие и бранившиеся сегодня все как один опять выползли на улицы.

Трое школьников: Сунь Вэй, Чжао и Лю — тоже пришли. Они увидели значки на груди у Ли с Сун Ганом и гаденько засмеялись, словно три предателя из фильмов про войну. От их смеха братьям стало не по себе. Патлатый Сунь Вэй ткнул пальцем в придорожный столб и спросил малолетнего Ли:

— Эй ты, как там твое половое влечение?

Ли решил, что этот вопрос не предвещал ничего хорошего, потянул Сун Гана в сторону и замотал головой:

— Нету, щас нету.

Патлатый Сунь Вэй сгреб малолетнего Ли, толкнул его к столбу и загоготал:

— Ну давай, роди.

— У меня нету сейчас влечения, — из последних сил закричал Ли.

Чжао и Лю ухватили со смехом Сун Гана и тоже стали толкать его к столбу:

— Ты тоже отправляйся, покажи нам влечение.

Сун Ган с самым невинным видом предпринимал судорожные усилия, чтоб втолковать им:

— У меня нет влечения, правда, у меня никогда вообще не было.

Трое школьников прижали братьев к столбу и стали щипать их за носы, за уши и за щеки, словно пампушки. От этих щипков братья заголосили, как резаные. В конце концов школьники сорвали с них значки и забрали себе.

Когда школьники с победным видом удалились, Сун Ган громко заплакал, растягивая рот, так что слезы и сопли потекли прямо в него. Он с плачем жаловался всем прохожим, что у них с братом отняли значки с председателем Мао. Сун Ган тыкал пальцем в удалявшиеся силуэты недругов, а когда те скрылись из виду, то просто показывал в том направлении, куда они ушли. Он, как заведенный, расписывал значки с председателем:

— Лицо у председателя Мао было красное, такое красное лицо на воротах Тяньаньмэнь, а еще одно — на морских волнах…

А Бритый Ли не плакал. Он тоже тыкал пальцем в ту сторону, куда ушли школьники, и со злобой глядел им в след. Он жаловался на них прохожим:

— Сейчас у меня нет полового влечения, а они непременно хотели, чтоб я добыл где-то…

Прохожие гоготали во всю глотку. Ли увидел, что Сун Ган ревет, сотрясаясь, как от икоты, и ему тоже стало обидно. Размазывая слезы, он вспомнил, что его значок с председателем Мао утащили трое школьников. Сун Ган, тыча пальцем себе в грудь, твердил:

— Значки с председателем только сегодня утром нацепили…

Ли, тоже тыча пальцем в грудь, приговаривал:

— Сердце внутри еще бьется, а значка-то снаружи неееет…

Стоя на улице в беспомощном одиночестве, дети вспомнили о Сун Фаньпине, о своем высоченном и здоровенном отце, который одной ногой мог сбить нескольких человек. Они верили, что Сун Фаньпин пойдет и проучит тех троих: отнимет у них значки с председателем Мао, поднимет их за шиворот в воздух, как птенцов, так, что они заорут и задрыгают ногами от испуга.

— Пойдем, поищем папу, — сказал брату Сун Ган.

Стоял полдень, и в животах у детей было пусто-препусто. Взявшись за руки, они пошли вниз по улице. Их руки все время оставались сомкнутыми, и когда кто-нибудь проходил посередине, разделяя их, то они тут же вновь соединялись. Братья пошли к колонне демонстрантов, чтоб посмотреть, не Сун Фаньпин ли машет красным флагом в начале колонны. Они отправились к месту сходки, чтоб посмотреть, не Сун Фаньпин ли стоит наверху и говорит речь. Дети обошли много мест, опросили кучу народу: баб, мужиков, старух и стариков, но так и не нашли Сун Фаньпина. Они пришли на мост, где вчера махал красным флагом Сун Фаньпин, заставляя поселок заходиться отчаянными воплями. Сегодня на мосту не было флагов, а только стояли, понурив головы, несколько человек. На головах у них были высокие колпаки, а на шее висели деревянные таблички. Дети знали, что это — классовые враги. Встав напротив них, братья увидели, как мимо ходят туда-сюда цзаофани* с красными повязками на рукавах.

— Вы не видели моего папу? — спросил Сун Ган.

Один человек с красной повязкой спросил в ответ:

— А кто твой папа?