Читаем Братья полностью

Потом Сун Фаньпин, вооружившись красноречием, так поразившим Ли Лань, отправился в больницу и, действуя по заведенной схеме, принялся болтать с молодым врачом о чем придется. Сун Фаньпин знал все обо всем, и их разговор переходил с одной темы на другую, но они всегда сходились к единому мнению. Они говорили увлеченно, брызгая слюной во все стороны. Ли Лань сидела рядом и слушала их, застыв от изумления. Она забыла о собственной боли и радостно глядела на Сун Фаньпина. Ли Лань и подумать не могла, что мужчина, с которым она прожила больше года, окажется таким талантливым. Когда они получили документы, молодой врач, не наговорившись, проводил их до ворот и пожал Сун Фаньпину на прощание руку. Он сказал, что встретил родственную душу и непременно зайдет как-нибудь вечером с бутылочкой шаосинского и парой закусок попроще поговорить, да не просто поговорить, а выговорить все, что накипело.

На обратном пути Ли Лань светилась от счастья. Она то и дело касалась легонько руки Сун Фаньпина, и когда Сун Фаньпин оглядывался на нее, то видел, огонь в глазах жены горел, словно пламя в раскаленной топке. Вернувшись домой, Ли Лань потянула Сун Фаньпина в комнату, закрыла дверь, крепко-крепко обняла его, прижавшись лицом к широкой мужниной груди, и слезы счастья намочили его одежду.

С тех пор как ее прежний муж утоп в сточной канаве, робкая Ли Лань приучилась ни в грош себя не ставить, жить в горьком одиночестве, а теперь Сун Фаньпин подарил ей счастье, о котором она и мечтать не смела, и, что было гораздо важнее, теперь у нее появилась опора. Эта опора в ее глазах была такой мощной, что она решила: впредь ей уже не нужно будет ходить с низко опущенной головой, ведь Сун Фаньпин заставил ее гордо вскинуть голову.

Сун Фаньпин не мог взять в толк, отчего она так разволновалась. Он с улыбкой отстранил ее и спросил, что случилось. Ли Лань, помотав головой, не произнесла ни слова, а только крепче прижалась к нему. Только когда Бритый Ли с Сун Ганом закричали снаружи, что они проголодались! проголодались! проголодались! Ли Лань ослабила руки. Сун Фаньпин спросил ее, почему она плакала. Она смущенно отвернулась, распахнула двери и быстро вышла.

На следующий день Ли Лань уезжала на автобусе в Шанхай. После обеда все вышли из дому, в руках у Сун Фаньпина был серый вещмешок, который он купил в Шанхае, когда женился первый раз. На боку мешка темно-красным было напечатано слово «Шанхай». Все оделись в чистое и пошли сперва в фотоателье. Больше года назад, на следующий день после свадьбы, Сун Фаньпин уже приходил сниматься, но из-за разбитого носа и заплывших глаз так ничего и не вышло. Потом он забыл про это дело, а теперь, когда Ли Лань собралась лечиться в Шанхай, снова вспомнил про фото.

Они вчетвером пришли в фотоателье, и тут Сун Фаньпин вновь удивил свою жену. Знавший все обо всем, он вдруг взялся руководить фотографом, рассказывая тому, как нужно ставить свет, чтобы на лицах у всех четверых не было теней. Фотограф послушался, стал двигать торшеры и кивать Сун Фаньпину. Когда свет был расставлен, Сун Фаньпин заглянул в объектив и велел мастеру подвинуть еще немного лампу. Потом он сказал детям, как надо поднять головы и как улыбнуться. Он усадил малолетнего Ли с Сун Ганом посередине, Ли Лань — сбоку от себя, а сам сел рядом с Ли. Велел им всем смотреть на фотографа и, не дав тому посчитать, сам взялся за счет:

— Раз, два, три — улыбаемся!

Фотограф нажал на кнопку, и их улыбающиеся лица отпечатались на черно-белой фотографии. Заплатив, Сун Фаньпин аккуратно вложил голубенькую квитанцию в бумажник и обернулся сказать детям, что через неделю можно уже будет прийти за фото. Потом он подхватил серый вещмешок и повел жену на автовокзал.

В зале ожидания они сели на лавку, и Сун Фаньпин несколько раз описал Ли Лань внешность своей сестры. Он сказал, что сестра будет ждать справа от выхода и что в письме он попросил ее держать в руках газету «Цзефан жибао»*. Сун Фаньпин говорил и говорил, а напротив стоял торговец со связкой сахарного тростника и расхваливал свой товар, так что дети запрокинули в надежде головы, жалобно глядя на родителей.

Обычно Ли Лань экономила и не покупала ничего съестного, но тогда, подумав о скором расставании с детьми, она купила им целую палку тростника. Мальчишки увидели, как торговец счистил с него верхний слой и как он с хрустом разрубил стебель на четыре куска, а потом они уже перестали слышать, о чем говорили родители, — знай себе хрустели сахарным стеблем.