Читаем Братья полностью

За два месяца они вдвоем с Чжоу обошли пять городов. Чжоу Ю сам сбывал свои пилюли и вел себя при этом, как настоящий разбойник с большой дороги. Схватив кого-нибудь за руку, он принимался изливать на него потоки нескончаемых словес. Так, разодрав все горло криками, Чжоу сумел продать одиннадцать банок: пять «Аполлонов» и шесть «Чжан Фэев». Сун Ган тоже продавал эти несчастные пилюли. Сжимая в руках банки, словно когда-то белые магнолии, он вежливо спрашивал у каждого взрослого мужчины:

— Вам не нужны таблетки для повышения?

— Повышения чего?

Сун Ган с улыбкой протягивал инструкции от препаратов и терпеливо ждал, пока прохожий дочитает, чтоб самостоятельно решить, стоит ли покупать. Некоторые мужики, прочитав инструкцию и вдоль, и поперек, уходили с пустыми руками. Чжоу считал, что Сун Ган упустил массу возможностей, но тот был решительно не согласен: он говорил, что эффект от таблеток вообще-то довольно сомнительный, и если толкать их с напором, то это вызовет подозрения. Сун Ган считал, что продавать нужно, ослабив нажим, чтоб потом крепче прицепиться. За два месяца он сбыл с рук двадцать три банки пилюль — в два раза больше, чем Чжоу с его разбойничьими методами.

Тогда Чжоу посмотрел на своего помощника другими глазами. Он перестал называть его подручным, а стал вежливо обращаться к нему как к партнеру. Чжоу пообещал, что теперь все деньги будут делиться из расчета два к восьми: он сам будет получать восемьдесят процентов, а Сун Ган — оставшиеся двадцать, причем Чжоу раскроет ему всю бухгалтерию. В тот вечер они остановились в небольшом фуцзяньском* городке, в подвале крохотной гостиницы. Чжоу, морща брови, сказал, что, хоть они и живут в самых дешевых местах, а питаются самой простой едой, за два месяца все деньги, заработанные на продаже тридцати трех банок с пилюлями, улетели в трубу.

Сун Ган долго не говорил ничего в ответ. Его мысли были далеко, с оставшейся в Лючжэни Линь Хун.

Придя в себя, он рассказал Чжоу, как продавал когда-то в Лючжэни магнолии. Он обнаружил, что стоять перед магазинами одежды проще, чем просто на улице, а почему? Потому что девки, падкие на красотень, все толкутся в таких магазинах. Затарившись шмотками, они как бы невзначай покупали цветы.

— Верно, — кивнул Чжоу и спросил: — А где мужиков больше всего? Таких, которые хотят стать настоящими мачо высшего сорта.

— В спа-центре, — ответил, поразмыслив, Сун Ган и с улыбкой добавил: — Стоит только посмотреть — и понятно, у кого проблемы…

— Верно, — сверкнул глазами Чжоу. — Вот что значит правильно нацелиться.

— Но, — заколебался Сун Ган, — спа-центр дорого стоит.

— Что надо потратить, то потратим, — отрезал Чжоу. — Не разбив яиц, омлета не сделаешь.

Договорившись, они принялись за дело — отправились в ближайший к гостинице спа-центр с десятью банками «Аполлона» и десятью «Чжан Фэя». Спрятав их в шкафчики, они скинули одежду и стали нагишом прогуливаться туда-сюда. Центр был совсем не роскошный, но и он произвел на Сун Гана неизгладимое впечатление. Там было три бассейна: посередине один с обычной водой, а слева и справа от него — один с розами, другой — с молоком. Чжоу первым нырнул в молочный бассейн, и Сун Ган последовал за ним. Чжоу оглядел купающихся и шепотом сказал, что раз уж деньги уплачены, нужно получить максимум удовольствия от процесса. Сун Ган кивнул и плюхнулся в бассейн.

— А это что, правда молоко? — тихо спросил он Чжоу.

— Из сухого развели, — ответил опытный Чжоу Ю. — Низкокачественное сухое молоко.

Промариновавшись в растворе сухого молока полчаса, Чжоу встал и, обойдя центральный бассейн, уютненько занырнул в розовый. Сун Гану, который остался сидеть в одиночестве в молочном бассейне, стало как-то не по себе. Он поднялся и тоже опустился в воду, где плавали розовые лепестки. Захватив пригоршню лепестков и бросив взгляд на розовую воду, он с удивлением сказал Чжоу Ю:

— Аж вода покрасилась.

— Красные чернила, — спокойно ответил Чжоу. — Несколько бутылочек чернил и немного лепестков.

Услышав, что это чернила, Сун Ган тут же вскочил. Чжоу удержал его одной рукой и велел сесть рядом, приговаривая, что даже вода с чернилами дороже обычной воды. Сказав это, он понюхал пар, поднимавшийся от лепестков, и с довольным видом заметил:

— И розовой эссенцией побрызгали.

Сощурив глаза, они со всем комфортом растянулись в розовом бассейне. Тут к нему подошел какой-то крепко сбитый парень с увесистым прибором. За парнем бежала немецкая овчарка. Чжоу бросил взгляд на то, что находилось у него ниже пупка, и тихо сказал:

— Настоящий мачо высшего сорта.

Парень услышал, как Чжоу сказал что-то про него, и, остановившись у среднего бассейна, проревел:

— Что ты там толкуешь, недоносок?

За окриком детины последовал заливистый лай овчарки. Сун Ган вздрогнул, а Чжоу с натянутой улыбкой вытащил руку из воды и, ткнув парня пониже пояса, произнес:

— Говорю, что ты настоящий мачо высшего сорта.