Читаем Братья полностью

Выйдя на улицу, он побрел к офису Бритого Ли. Так самый бедный человек во всем поселке отправился к самому богатому, все еще своему брату. Добравшись до офиса, Сун Ган остановился в холле и осмотрелся. Он заметил, что Бритый Ли торчит в кафетерии и треплется с журналистами. Тогда Сун Ган встал у него за спиной и тихо позвал брата по имени.

Уже давно никто не звал его так, все обычно называли «господин директор». Услышав, что кто-то за спиной произнес его имя, Бритый Ли подумал, кто бы это мог быть. Он обернулся и увидел Сун Гана в его повязке. Его глаза улыбались за стеклышками очков. Ли вскочил и сказал журналистам:

— Я вас на минутку оставлю.

Он потянул Сун Гана в лифт, а оттуда — к себе в кабинет. Закрыв дверь, он первым делом сказал брату:

— Сними повязку.

— У меня больные легкие, — пробубнил тот из-за марли.

— Иди ты со своими легкими, — сказал Ли, срывая повязку. — Уж перед собственным братом мог бы и не выеживаться.

— Я боюсь заразить тебя, — ответил Сун Ган.

— А я вот не боюсь, — парировал Ли.

Потом он усадил Сун Гана на диван, а сам плюхнулся с ним рядом и произнес:

— Наконец приперся меня проведать, твою мать.

Сун Ган оглядел роскошный кабинет Бритого Ли и с невольной радостью заметил:

— Если бы мама была жива, уж как бы обрадовалась!

Ли совсем растрогался и, приобняв брата за плечи, сказал:

— Сун Ган, что с тобой? Я тут пашу без продыха, не до тебя, знаешь. Слышал, ты покалечился, потом заболел. Все думал тебя навестить, да за делами подзабыл.

Сун Ган горько улыбнулся и рассказал, как он сначала работал грузчиком и покалечил поясницу, а потом загубил свои легкие на цементном производстве. Выслушав это, Бритый Ли вскочил, как мячик, с дивана и заорал:

— Ах ты, сучий сын! Везде, значит, ты искал работу, а ко мне не пришел. Мудак! Посмотри, до чего ты себя довел: поясница ни к черту, легкие тоже. Почему ты ко мне-то не пришел, придурок?

От ругани Бритого Ли на сердце у Сун Гана потеплело. Он почувствовал, что они все еще братья и с улыбкой ответил:

— Вот я и пришел.

— Поздно уж, — зло отрезал Ли. — Теперь ты уже развалина.

Сун Ган кивнул в знак согласия. Потом он робко прибавил:

— У тебя работы для меня не найдется?

Ли вздохнул и замотал головой. Потом он вновь опустился на диван рядом с братом и похлопал его по плечу.

— Сперва вылечись как следует. Я отряжу своих, чтоб свезли тебя в самую лучшую клинику в Шанхае, — сказал он.

Но Сун Ган отрицательно покачал головой:

— Я не за этим к тебе пришел, а за работой.

— Мать твою, — не выдержал Ли, — ну ладно, сделаем тебя для начала у меня на фирме заместителем гендиректора. Хочешь — ходи, не хочешь — отсыпайся дома, но все-таки вылечись сперва как следует.

— Это мне не по плечу, — по-прежнему мотал головой Сун Ган.

— Ну ты и мудак! — снова ругнулся Ли. — А что ты делать-то можешь?

— Меня все зовут «главный подменщик», — иронически улыбнулся Сун Ган. — Я могу только убираться, разносить письма или газеты, всякое такое. Остальное мне не по плечу, правда. Нет у меня таких способностей…

— Нет у тебя, придурка, амбиций. Вот Линь Хун прогадала, когда за тебя замуж выходила, — выкрикивал Ли, мотая от злости головой. — Как я могу позволить брату заниматься такой фигней…

Отругавшись, он понял, что больше честить Сун Гана не имеет смысла, и добавил:

— Иди-ка ты домой. Меня там еще толпа журналистов дожидается. Потом поговорим.

Сун Ган опять нацепил марлевую повязку и вышел из офиса, исполненный счастья. Чем больше раз называл его Бритый Ли мудаком, тем сильнее он радовался. Ему казалось, что Ли ничуть не переменился и что они по-прежнему братья.

Вернувшись домой, радостный Сун Ган стянул повязку и уселся на диване. С улыбкой он сказал жене:

— Бритый Ли точно такой, как был: обозвал меня мудаком, сказал, что у меня нет амбиций и что ты прогадала, когда выходила за меня…

Сперва Линь Хун тоже обрадовалась, но, дослушав до этого момента, она пришла в замешательство.

— А работу-то он тебе дал? — спросила она.

— Он велел мне сначала вылечиться, — ответил Сун Ган.

Линь Хун разочарованно повторила вопрос:

— Так он не дал тебе работу?

— Он хотел, чтоб я был заместителем гендиректора, но я не согласился.

— Почему?

— Ну куда мне.

Линь Хун снова заплакала и, растирая слезы, проныла:

— Ну ты и тряпка беспомощная!

Сун Ган беспокойно прошептал:

— Он велел мне сначала вылечиться.

— А где деньги взять, он не сказал? — проревела в ответ Линь Хун.

Тут кто-то постучал в дверь, и она вытерла слезы. Приоткрыв маленькую щелку, Линь Хун увидела на пороге главного финансового директора корпорации Бритого Ли. Он бесшумно помахал рукой, чтоб она вышла из квартиры. Линь Хун оторопело переступила порог, продолжая вытирать слезы. Отойдя метров на тридцать с небольшим, директор остановился и сунул в руку Линь Хун сберкнижку. Потом он сказал, что на ней на ее имя лежит сто тысяч юаней — это от Бритого Ли на жизнь и на лечение. Ли боялся, что Сун Ган не примет денег, вот он и сделал счет на имя Линь Хун — только она должна хранить это в секрете, чтоб муж не узнал. В конце посланец прибавил: