Ли уверенно шагнул за порог и побежал прямиком в рощицу. Пробежав кинотеатр, Ли вспомнил, что он как-никак товарищ директор, нельзя ему бегать сломя голову, как мальчишке, и тут же пошел вразвалочку. Войдя в рощицу, он снова превратился во влюбленного и, крадучись, вступил под освещенные луной деревья.

Линь Хун была уже там. Она специально опоздала на пятнадцать минут, в полной уверенности, что Сун Ган уже ждет ее, но в рощице было пусто. Пока она злилась, за спиной послышались тихие шаги, словно кто-то крался между деревьями, как вор. Линь Хун невольно рассмеялась от мысли, что благовоспитанный Сун Ган может так красться. И тут она услышала грубый смех.

Линь Хун испугалась и обернулась. Перед ней стоял совсем не Сун Ган, а Бритый Ли. Его лицо растянулось в улыбке, и он без зазрения совести произнес:

— Я знал, что ты будешь ждать меня здесь. Я понял, что ты сказала все Сун Гану, чтоб я это услышал…

Линь Хун, выпучив глаза, молча смотрела на Бритого Ли, не зная, как реагировать. Ли стал укорять ее:

— Линь Хун, я же знаю, что тебе нравлюсь, что ж ты мне сама не сказала…

Говоря это, он пытался ухватить ее за руку. Линь Хун завопила от страха:

— Пошел прочь, пошел отсюда…

Крича, она бросилась вон из рощи, а Ли топал за ней следом, окликая ее на бегу. Выбежав на улицу, Линь Хун остановилась, повернула голову и сказала:

— Стой.

Ли остановился и недовольно заметил:

— Что ты творишь? Кто ж так в любви признается?

— Да кто тут тебе в любви признается? — Линь Хун задрожала от злости. — Жаба!

Сказав это, она бодро зашагала прочь, а облитый грязью Ли остался стоять, сгорая от гнева и пуча глаза. Только когда Линь Хун исчезла из поля зрения, он побрел куда глаза глядят. Он шел и вспоминал о том унижении, что ему пришлось испытать в доме Линь Хун. Бритый Ли выругался:

— Мать твою, да твой папаша — сам жаба, а мамаша — куча навоза…

Он вернулся домой, как разбитый в пух и прах боевой петух, и со зверским выражением лица уселся за стол. Ли то и дело принимался гневно колотить по столу, а потом беспомощно вытирал пот. Сун Ган сидел с книжкой на кровати и нервно смотрел на брата. По его виду нетрудно было догадаться, что произошло.

— Линь Хун пришла в рощу? — осторожно спросил он.

— Пришла, — зло ответил Ли. — Обозвала меня жабой…

Сун Ган задумчиво поглядел на Бритого Ли. В его воображении рисовались все их встречи с Линь Хун. Он вспомнил каждое слово, что она сказала ему на мосту, и как потом, в комнате, заплетая косу, предостерегла его. Эти воспоминания, как живые, вставали перед его глазами. Тут Ли серьезно посмотрел на витающего в мечтах Сун Гана и, словно открыв для себя Америку, произнес:

— Мать твою, да Линь Хун, похоже, и вправду в тебя влюбилась…

Сун Ган горестно замотал головой, и Ли смерил его подозрительным взглядом.

— Тебе что, нравится Линь Хун? — спросил он.

Сун Ган кивнул. Ли, колотя по столу, заорал совершенно по-хамски:

— Сун Ган, она моя! Ты, твою мать, не можешь ее любить… Да если ты ее полюбишь, мы будем больше не братья, будем враги, классовые враги, понимаешь…

Сун Ган, понурившись, слушал вопли брата. Только когда тот проорал наконец все, что хотел, Сун Ган вскинул голову и страдальчески улыбнулся.

— Будь покоен. У меня с ней ничего не будет, я не хочу потерять брата… — сказал он.

— Правда? — радостно рассмеялся Ли.

Сун Ган уверенно закивал и расплакался. Отирая слезы, он ткнул пальцем в кровать, на которой сидел, и произнес:

— Ты помнишь? Мама перед смертью велела мне отнести ее домой. Она лежала здесь, на кровати…

— Помню, — кивнул Ли.

— А потом ты вышел на улицу за пирожками, помнишь? — Ли снова кивнул, а Сун Ган продолжил: — Когда ты ушел, мама взяла меня за руку и велела мне как следует смотреть за тобой. Я успокоил ее, сказал, что даже если останется последняя рубаха, я отдам ее тебе, а останется последняя плошка риса — накормлю тебя.

Сказав это, Сун Ган залился слезами. У Бритого Ли от полноты чувств на глазах тоже навернулись слезы.

— Ты правда так сказал? — спросил он.

Сун Ган кивнул. Бритый Ли отер слезы и произнес:

— Сун Ган, ты мне настоящий брат.

Глава 7