Читаем Братья полностью

В тот вечер Бритый Ли с братом работали в поте лица всю ночь, обсуждая, как же избавиться от этого «чтоб схватить, нужно сперва отпустить». Когда дошло до стратегии, Сун Ган показал себя во всей красе. Когда-то он прочел половину растрепанной книжки «Искусство войны»*. Теперь же Сун Ган, закрыв глаза, попытался вспомнить прочитанное, а раскрыв глаза, проанализировать сведения о противнике. Потом, отдав должное замыслу Линь Хун, он сказал:

— Эта ее стратегия — классная штука. Если выступить, можно атаковать, а если отступить, можно защищаться.

Затем Сун Ган вновь ушел с головой в словарь. Когда он выудил оттуда еще пять выражений, то радостно вытянул вперед пять пальцев и сказал:

— Нужно использовать пять тактических приемов. Тогда можно победить.

— Какие же? — весело спросил Ли.

Сун Ган загнул один за другим пять пальцев:

— Обходиться без обиняков; не ходить вокруг да около; подтянуть подкрепление; действовать в глубоком тылу; ну и, наконец, терпенье и труд все перетрут.

Сун Ган объяснил брату, что два первых приема они уже использовали. Когда за день до того мальчишки были отправлены добиваться любви Линь Хун — это и означало «обойтись без обиняков». Когда сам Ли вступил в бой — он перестал ходить вокруг да около. Так почему же третий прием называется «подтянуть подкрепление»? Потому что не стоит больше ходить одному. Ли должен призвать на помощь всех своих подчиненных, чтобы Линь Хун оценила внушительность его артели. Четвертый прием, по словам Сун Гана, был крайне важен, от него зависела победа.

Сверкая глазами, Ли спросил его:

— Как же нужно действовать в глубоком тылу?

— Прийти к ней домой, — отвечал Сун Ган. — Действовать в глубоком тылу значит действовать в ее семье, убедить ее родителей. Это называется «брать быка за рога».

Ли закивал.

— А «терпенье и труд все перетрут»? — спросил он.

— Каждый день преследовать ее, прилагать все силы, пока она сама не попросится замуж, — ответил Сун Ган.

Бритый Ли хлопнул что было силы по столу и прокричал:

— Сун Ган, ты и правда достоин быть моим стратегом!

Затем Ли перешел к немедленному исполнению — на следующий день он подтянул подкрепление. В компании своих верноподданных инвалидов Ли зашагал по улицам Лючжэни: народ аж охрип от хохота и животы себе растянул. Бритый Ли боялся, что хромые будут тащиться слишком медленно и отстанут, поэтому велел им идти первыми. В результате получилось, что колонна все время встречала на своем пути препятствия и шла в полном беспорядке. Один инвалид хромал на левую ногу, другой — на правую. Получалось так, что один дохрамывал до левой стороны улицы, а другой оказывался на правой. От этого трое идиотов приходили в полное замешательство: они клонились влево, потом бежали назад и вправо. Держась за руки, идиоты общими усилиями шатались из стороны в сторону, сбивая то и дело четверых слепцов, стучавших палками по мостовой. Слепцы падали и снова поднимались. В итоге один из них продолжал идти вперед, двое шли назад, а еще одному путь преградил придорожный платан. Тыча в него палкой, слепой кричал:

— Товарищ директор, товарищ директор, где это я?

Бритый Ли, обливаясь потом, крутился меж ними, как заводной. Сперва он вернул слепых, которые пошли назад. Тут переднего слепца снова сбили идиоты, а тот, что остался под деревом, продолжал издавать жалобные вопли. Слава Богу, оставалось еще пятеро глухих. Ли, жестикулируя что есть мочи, направлял их движения, запрещая идти гуськом и требуя рассредоточиться. Один глухой привел слепца, застрявшего под деревом, двое пошли вперед управлять идиотами, а еще двое подняли на ноги упавшего. Ли делал им знаки и руками, и ногами, словно выписывая по улице пируэты. Прыгая, как козел, и тыча себя в ухо, он кричал в толпу:

— Это глухие.

Стараясь сдержать ряды посланцев, Ли обнаружил, что проблема заключается в идущих впереди хромцах. Он тут же подбежал к ним и велел поменяться местами, чтоб припадавший на левую ногу шел вправо и наоборот. Теперь строй перестал расползаться — хромые через пару-тройку шагов стукались лбами, расходились и все повторялось сначала. Ли снова запрыгал козлом, давая понять, что на глухих возложена новая миссия. Двое встали с левой стороны строя, а трое — с правой, чтобы, как жандармы, надзирать за ним.

Наконец-то строй смог двигаться беспрепятственно. Обливаясь потом, Бритый Ли развернулся к хохочущей толпе зевак и, как начальник с инспекцией, приветственно помахал им рукой. Народ обсуждал странную шеренгу на все лады — и куда это она идет такая? Бритый Ли торжественно заявил, что пригнал всех инвалидов артели, чтобы подтянуть подкрепление под стены трикотажной фабрики и объявить Линь Хун о своей необъятной и бесконечной любви.

— Я хочу, чтобы Линь Хун знала, что моя любовь больше гор и глубже моря, — сказал он.