Читаем Братья полностью

Мы не стали входить в город, а повернули на звук колокола. Здесь с незапамятных времен стоит греческий монастырь. Там решено было ночевать. Несмотря на постоянные споры, отношения между христианами Востока и Запада здесь вполне терпимы. Конечно, при случае латиняне не упустят случая обозвать греков трусливыми собаками, а в ответ услышат нечто столь же лестное о своем варварстве, спеси и глупом хвастовстве. Справедливость этих характеристик каждый волен оценить сам. Я же рада, что мои соотечественники — армяне сумели сохранить добрые отношения со всеми. Здесь на востоке друзей не приходится выбирать, все мы держимся друг за друга. Доводы рассудка, что только сообща мы можем выжить, пока, слава Богу, берут верх над всеми остальными.

В монастырь нас впустили как гостей, без всякой платы и лишних слов. Рыцари занялись лошадьми, а нас с Зирой и сестрой из Яффской обители отправили в женское общежитие. Для него предусмотрен отдельный вход. Что за чудо этот монастырь. В темноте слышен густой аромат цветов. При свете звезд из окна нашей комнаты были видны бесконечные ряды деревьев, уходящие к подножию гор. Все это плодовые деревья и оливки, из которых монахи готовят масло. Что говорить, земля здесь щедра и благодарна. Настоятель явился, чтобы узнать наши пожелания. Несмотря на усталость, я испытывала удивительную потребность немедленно отблагодарить Господа. Столько радости я испытала за этот долгий день. Сочувствуя моей просьбе, настоятель отвел меня в церковь, которая, нужно полагать, нечасто видела женщин. Я отстояла службу в дальнем углу, вернулась к себе с сердцем, исполненным благодати и уже готовилась отойти ко сну. За стеной, отделяющей от мужской половины, переговаривались рыцари. Им предстояли выборы нового магистра. Это мало меня беспокоило, если я обращала внимание на отдельные слова, то лишь потому, что звучали они слишком возбужденно для столь благодатного места. Впрочем, заснула я быстро, счастливая, как никогда. Проснулась от того, что Зира теребила меня за плечо. Я даже испугалась, до того таинственный и необычный вид был у моей подруги. Она приложила палец к моему рту, просила ни о чем не расспрашивать, одеться и выйти на затянутый предутренним мраком двор. Мы пересекли его, и возле самой церкви человек бросился мне навстречу. Сердце мое восторженно забилось, оно узнало брата раньше, чем мои глаза.

Такова благодарная сила молитвы. Все эти дни я не уставала просить Заступницу, чтобы она вернула мне брата. И вот он рядом. Оказалось, он часто бывает в этом монастыре. О прочем он говорил неопределенно, а я не расспрашивала. Знаю только, что он много скитался и перепробовал на своем веку. После того давнего несчастья, он скрывался, среди отшельников на Масличной горе, опасаясь мести за убийство негодяя по имени Редживаль. На счастье, он вспомнил друга нашего отца, нашел его в христианской части города и несколько лет провел в его семье, воспитываясь вместе с его дочерью. Потом купец погиб, он снова бежал, под влиянием пережитого решил посвятить жизнь Господу. Но и тут оказался не на месте, природа сделала его неспособным подчиняться монастырским порядкам. Он привык быть один…

Говорил брат медленно, запинаясь, с большими паузами. Конечно, со мной, истосковавшись по родной душе, он был откровенен, но показался мне человеком, нерасположенным к излияниям. Ясно, он о многом умолчал, ведь наша взрослая жизнь прошла порознь, и связывает нас всего лишь доверие детства и памяти. Много это или мало? Трудно узнать в нем юношу, едва сменившего отроческий возраст. Теперь это человек, пожалуй, преждевременно постаревший, недоверчивый и оскорбленный. Таким его сделала жизнь. К тому же во время скитаний он перенес оспу, что видно по следам на лице, и чудом остался жив. Но, несмотря на испытания, в нем осталась сила, присущая нашему отцу. Это я ощутила.

Совсем рассвело, потом взошло солнце, вокруг ходили люди, а мы не могли оторваться друг от друга. Таково было чудо. Брат ждал моего появления и пообещал отыскать меня в Иерусалиме. Раймунд же был удивлен легкостью, с которой армянские монахи смогли выпытать у него нужные сведения, ничего не дав взамен. Люди здесь скрытные и не доверяют друг другу. Я всегда считала своего мужа достаточно простодушным, и эта история лишний раз подтвердила мою правоту. Впрочем, он был несказанно рад за меня. А мне было сладко и грустно. Трудно даже вообразить, сколько лет прошло с с того дня, когда Раймунд спас нас. Миновала целая жизнь.