Читаем Брат за брата полностью

Если нам предстоит увидеться в нынешних обстоятельствах, при проверке с целью исключения из списка, я не хочу делать это в компании ищейки, которая обзывает меня психопатом.

– Элиса, давай лучше их поделим.

Ищейки, которая не знает нашего прошлого. И никогда не узнает.

– Бери двух первых, а я возьму двух последних.

– Теперь я ничего не понимаю. Джон, ты же говорил, что хочешь работать бок о бок со мной.

Потому что хватит с нас посторонних, которые роются в нашей семейной могиле.

– Так будет лучше. Дело во времени, Элиса. Если Дувняк наносит удар, едва выйдя на свободу, значит, его поджимает какой-то дедлайн. Верно?

Бронкс потянул к себе две стопки.

– Я беру вот этих… В и Г. А ты – А и Б. Идет?

И сел напротив нее.

Чтобы делать, как она – листать невысокие стопки документов: персональные данные, реестр судимостей, фотографии. Чтобы не делать, как она: пока Элиса методически листала дела, Бронкс застрял на первой же фотографии очень молодого заключенного, которого она решила назвать В и которого звали Сэм Ларсен.

Бронкс забыл, как он когда-то выглядел.

Словно детские воспоминания о старшем брате вытеснялись другим Сэмом, которого он встречал в комнате для свиданий – мускулы, и неудачные тюремные татуировки, и глаза, которые отталкивают его. Сэму, который сейчас смотрел на него с чернобелой фотографии, было восемнадцать лет – тонкая шея, длинноватые волосы на лбу взлохмачены, а глаза, глядящие прямо в камеру, очень хорошо знают, что двадцать седьмой и последний удар зазубренным рыбным ножом пришелся отцу в левый бок, прямо под руку.

* * *

Лодыжки у людей ужасно разные.

Раньше он не думал об этом. Но теперь, когда он смотрел, как люди идут по Халландсгатан, два узких и грязных окна расположены прямо под потолком подвала, при взгляде на ноги и икры становилось ясно, как выглядит остальное тело – возраст, статус, даже самочувствие.

– Лео!

Он обвел взглядом помещение, которое Фредрик Сулло Сёдерберг называл своим офисом – шестьдесят квадратных метров в подвальном этаже жилого дома возле парка Росенлунд в центре Сёдермальма.

– Лео!

– Что?

– Наверное, я зря спрашиваю, но… у тебя все с собой?

Ремень сумки скользнул с плеча Лео.

– Платежные средства двух видов. Бумага и металл, как мы и договаривались.

– Я доверяю тебе, Лео, но должен проверить, ради продавца, понимаешь?

Голос Сулло всегда звучал приятно, даже за несколько секунд до сломанной им челюсти. В тот раз все произошло так быстро, что охранники не заметили удара. Лео подтвердил версию Сулло: русский, сидевший за изнасилование, в тюремном спортзале уронил на себя блин штанги во время жима лежа. Так рождалось доверие между заключенными.

– А ты? Ты приготовил, что ты должен?

Потолок выкрашен в лаймово-зеленый, серый бетонный пол покрыт ковром типа персидского – способ сохранить тепло в ледяное равноденствие. Лео все же – основываясь на описаниях Сулло – представлял себе офис устроенным получше. Импровизированная стеллажная система выросла по стенам до самого потолка, в соответствии со слишком быстрым, неконтролируемым расширением предприятия. Картонные, бумажные и пластиковые коробки и коробочки с неупакованными мобильными телефонами, стереосистемами, проекторами, компьютерами.

– Вон там, Лео, и для тебя кое-что.

Сулло показал на дальний угол подвала и на то, что там ожидало. Лео был одним из немногих, кто имел отношение к созданию предприятия. Официальных преимуществ это не давало, Сулло отлично понимал, что взять банк и отправиться в места не столь отдаленные может кто угодно. Дело было в восьми вооруженных ограблениях, в которых полиция подозревала Лео Дувняка. Человек с таким послужным списком не станет болтать с легавыми о своих деловых связях.

– Штаны и куртки, которые ты заказал, постучались в дверь офиса ночью.

– Мой виш-лист был длиннее.

– Всё здесь. Стучались несколько раз.

Они прошли мимо двух длинных стоек с «Армани», «Живанши», «Прадо» и «Хьюго Боссом» – теснились, теснились друг к другу костюмы, упакованные в тонкий пластик; случайно выпали из какой-нибудь фуры на шоссе Е-4 между Мальмё и Стокгольмом. Эта большая комната была промежуточной станцией, где они отдыхали на пути от новых продавцов к новым покупателям. А Сулло был станционным смотрителем, который гарантировал безопасное пребывание вещей в этом зале ожидания, где все участники получали справедливую долю в какой-нибудь боящейся солнечного света сделке.

Именно это он и представлял себе, сидя в Кумле четыре года назад.

Безопасный посредник, необходимый, если покупатель и продавец не хотят встречаться, знать имена и приметы друг друга.

– Вот весь твой виш-лист.