Читаем Брат теней полностью

Я знал, что не получу от Иити никакого ответа, пока не отдам камень. Но его способность читать мысли, возможно, сейчас наше лучшее оружие, и если он считает необходимым выйти через это отверстие, я должен ему помочь.

Однако я продолжал сжимать в руке камень. Хоть Иити и заверил, что здесь за нами не подсматривают, я не хотел открывать свое сокровище обитателям Путеводной. Смотрел на сидевшего на полу Иити и заставлял себя мысленно видеть не поросшего шерстью гуманоида, а мутировавшую кошку. И вот она действительно сидит у моих ног.

Снять крышку с прохода оказалось легко. И Иити, используя меня в качестве лестницы, стремительно исчез вверху. Он не сказал, когда вернется или куда направляется, — может, не знал и сам.

Я не хотел засыпать, надеялся, что Иити мысленно свяжется со мной, но организм нуждался во сне, и наконец я упал на койку и заснул, как одурманенный.

Я неохотно проснулся и открыл словно склеенные глаза. И прежде всего увидел свернувшегося клубком Иити, опять в мохнатой маскировке. Я сел, стараясь преодолеть оцепенение усталости.

Иити вернулся — не только в камеру, но и в свое другое тело. Но как ему удалось второе? Меня охватил страх, заставил потрогать пояс, и я с облегчением нащупал в кармане камень.

У меня на глазах Иити развернулся, сел и вытянул руки, словно приходил в себя после сна, такого же глубокого, как мой.

— К нам идут.

Внешне он мог выглядеть сонным, но мысль была совершенно четкой.

Я торопливо направился в туалет. Пришедшие не должны знать, что я предупрежден об их приходе. Использовал имевшееся там оборудование и почувствовал себя освеженным. И уже посмотрел в сторону раздатчика пищи, как дверь открылась и вошел один из слуг орбслеона.

— Тебя ждет босс.

— Я еще не ел. — Мне казалось полезным проявить некоторую независимость, считая себя одним из работников орбслеона.

— Хорошо. Поешь. — Если он и пошел мне навстречу (а то, что он это сделал, удивило меня и вернуло в какой-то степени уверенность), то ничего более делать не стал. Стоял в дверях, пока я набрал заказ на кнопочной панели и делился с Иити невкусной едой.

— Ты… — Стражник смотрел на мутанта. — А ты что делаешь?

— Бесполезно с ним говорить, — торопливо ответил я. — Нужен специальный звуковой переводчик. Он… он мой пилот. Только четвертый уровень интеллекта, но очень хорош как техник.

— Понятно. Но кто он? — Я не знал, спрашивал ли он из ленивого любопытство или действовал по приказу. Но я уже начал излагать подходящую для Иити легенду и продолжил, сообщив название, которое он сам дал:

— Он фват с Формала… — добавил я собственное изобретение. В галактике очень много планет с разумной или квазиразумной жизнью, и вряд ли кто-нибудь знает даже тысячную их часть.

— Он останется здесь… — Я уже собрался выходить, но стражник преградил дорогу Иити.

Я покачал головой.

— Он эмпатически привязан. Без меня он заставит себя умереть. — Я сослался на то, что всегда считал легендой: будто два вида могут быть эмоционально прочно связаны. Но до последнего года я считал легендой и то место, где сейчас нахожусь. Так, может, и в остальных легендах есть правда? По крайней мере охранник мне поверил: позволил Иити идти за нами.

Мы не вернулись в помещение, где меня допрашивал орбслеон, но оказались словно в хорошо мне знакомом небольшом ломбарду. В помещении стол с различным спектрографическим оборудованием. В сущности, это лаборатория, которой позавидовали бы многие оценщики. Вдоль стен ряды сейфов, каждый с замком и отверстием для вложения пальца: только один человек в состоянии открыть такой сейф.

— На нас нацелены лучи, за нами следят, — сообщил Иити. Но я уже догадался об этом и понял, зачем нас сюда привели. Они хотят, чтобы я доказал свои способности оценщика, а это дело нелегкое. Придется использовать все, что узнал от человека, которого изображаю, и все, что узнал впоследствии, чтобы выдержать испытание.

Предметы, подлежащие оценке, были расставлены на столе и прикрыты защитной сетью улл. Я подошел к столу: взял верх интерес всей моей жизни.

Предметов четыре, все с камнями, посаженными на металл; их блеск оживил помещение. Первым лежало ожерелье — коросы, дорогие жемчужины сарголианских морей, которые саларикийцы ценят вдвойне: согретые телом владельца, они испускают аромат.

Я поднес ожерелье к свету, взвесил в руке, осмотрел каждый камень. Потом небрежно опустил на поверхность стола.

— Синтетика. Вероятно, работа Рампера с Норстеда — или одного из его учеников, возраст примерно пятьдесят планетарных лет. Использован запах марки… пятой, может, шестой степени. — Изложив свой вердикт, я обратился к следующему предмету.

Я понимал, что должен произвести впечатление не на стражника и не на двух других людей в комнате, а на того, кто следит за мной с помощью луча.

Второй предмет представлял собой камень в очень простой оправе. На мгновение меня привлек его богатый темный цвет.

Я положил камень в чашечку инфраскопа и сделал два замера.