— Нечего? А это? — Я не подошел и не выложил гринстоуны на стол, как сделал бы при более любезном приеме, просто выставил лучшую свою находку на ладони под свет комнаты. Я видел, что это освещение обладает особыми свойствами: В нем сразу видны фальшивые, искусственные камни или камни с пороками. И не сомневался, что мои гринстоуны это первое испытания выдержат.

— Тебе нечего продавать, Мердок Джерн. Ни здесь, ни на любом другом законном аукционе.

— Почему? — В его спокойствии чувствовалась убежденность. Такой человек, как Кафу, не станет лгать, чтобы сбить цену. Если он говорит, что я не могу продавать, это правда, и все законные рынки для меня закрыты. Но я еще не понял размеров катастрофы и хотел лишь получить ответ.

— Власти занесли тебя в список ненадежных, — сказал он наконец.

— Занесли в список? — Я ухватился за единственную возможность оправдаться. Если узнаю имя своего клеветника, могу потребовать публичного разбирательства, конечно, если отыщу на это средства.

— Сообщение пришло с другой планеты. От имени Вондара Астла.

— Но… он мертв! Он был моим хозяином. И он мертв!

— Вот именно, — согласился Кафу. — Сообщение от его имени, оформлено в соответствии с законом, имеется печать.

Это значит, что я не смогу его оспорить. По крайней мере не сейчас, а может, и никогда, если не соберу астрономических сумм, чтобы навить адвокатов, которые смогут сразиться с судами не одной планеты.

Включенный в такой список, я не могу иметь дело ни с одним пользующимся хорошей репутацией торговцем. А Кафу говорит, что объявление сделано от имени мертвого. Но кто это сделал и с какой целью? Патруль, все еще желающий использовать меня в какой-то игре для поисков источника предвечных камней? Или Гильдия? Предвечный камень… я не вспоминал о нем много дней; был слишком занят своей торговлей. Но, возможно, это и есть яд, тайно отравляющий мою жизнь.

— Жаль. Выглядят они прекрасно… — продолжал Кафу.

Я сложил камни назад в мешочек и сунул под одежду.

Потом поклонился со всем равнодушием, какое смог изобразить.

— Прошу прощения у джентльхомо за то, что побеспокоил его.

Кафу сделал еще один легкий жест.

— У тебя есть могучий враг, Мердок Джерн. Тебе стоит ходить осторожно и вглядываться в тени.

— Если вообще стоит ходить, — пробормотал я и снова поклонился. Каким-то образом мне удалось выйти из комнаты, в которой рухнули все мои надежды.

Хуже ничего быть не может. Я потеряю корабль, так как не смогу заплатить за портовое обслуживание; его конфискуют власти порта. У меня есть небольшое состояние в камнях, но я не могу законно продать их.

Законно…

— Может, этого они и хотят, — уловил мою мысль Иити.

— Да, но если остается только одна дорога, приходится по ней идти, — мрачно ответил я.

Глава 8

На других планетах я бы легче смог добраться до темных уголков, чем на Лайлстейне. Я никого здесь не знаю, у меня нет никаких связей. Однако когда я начал обдумывать наш разговор, мне показалось, что в словах Кафу содержался некий намек…

Как он выразился? «Тебе нечего продавать, Мердок Джерн. Ни здесь, ни на любом другом законном аукционе». Показалось ли мне или он действительно слегка подчеркнул слово «законном»? Может, он хочет вынудить меня нарушить закон и получить в качестве доносчика часть стоимости того, что у меня с собой? С другим человеком такое подозрение могло быть справедливым. Но я считал, что тотианец не станет рисковать своим именем и репутацией в такой грязной игре. Вондар думал, что Кафу можно доверять, и я знал, что между моим покойным хозяином и этим маленьким коричневым человечком существовали прочные узы давней дружбы. Возможно, именно из-за этой дружбы он попытался дать мне ниточку? Или я в отчаянии хватаюсь за соломинку и позволяю воображению одолеть здравый смысл?

— Нет, это не так… — Снова Иити прервал ход моих мыслей. — Твое предположение, что он испытывает к тебе дружеские чувства, справедливо. Но в этой комнате было нечто, мешавшее ему их выразить откровенно…

— Лучи-шпионы?

— Да, какое-то воспринимающее устройство, — ответил Иити. — Я не очень настроен на то, что рождено машинами, а не мозгом. Но этот Кафу говорил не только для твоих ушей, в то же время мысли его были немного другими; он сожалел, что должен так поступить. Говорит ли тебе что-нибудь имя Тактиль?

— Тактиль? — повторил я, думая все еще о том, почему за Кафу наблюдают и кто организовал это наблюдение. Мой единственный ответ был таков: Патруль от меня еще не отстал и усиливает давление, чтобы я согласился на план, который предложил мне их человек, когда взялся помочь найти пилота.

— Да, да! — теперь Иити проявлял нетерпение. — Но прошлое сейчас не имеет значения. Важно будущее. Кто такой Тактиль?

— Не знаю. А что?

— Это имя было в сознании Кафу, когда он намекнул на незаконную продажу. И еще не очень ясная картина здания с заостренной крышей. Но, конечно, я видел немногое, да и то сразу исчезло. Кафу обладает зачаточными экстрасенсорными способностями и чувствует прикосновение к сознанию. К счастью, он решил, что это действие луча-шпиона, и не заподозрил нас.