– Медведь появился здесь примерно месяц назад, – продолжала Ренн. – И Лес точно накрыло черной тенью, так здесь стало темно. Он убивал всех подряд, без пощады, убивал направо и налево, убивал даже других лесных охотников. Волков, например. Или вот рысь убил… Казалось, он кого-то ищет и не находит… – Ренн помолчала. – А тринадцать дней назад он вдруг исчез. К нам приходил гонец из племени Кабана и сказал, что видел его следы в южной части Леса. Вот мы и решили, что медведь отсюда ушел, и воздали хвалу хранителю нашего племени. – Она судорожно сглотнула. – А теперь… он вернулся. Вчера наши разведчики пришли из западных краев. Они обнаружили там множество убитых… Мертвые тела встречались им вплоть до морских берегов. А люди из племени Кита рассказали им, что три дня назад медведь унес ребенка.

Торак облизнул губы и спросил:

– А я тут при чем?

– Людям нашего племени давно известно одно пророчество, – сказала Ренн, словно не слыша его вопроса. – «Тень падет на Лес. И никто не сможет противостоять ей…» – Голос у нее сорвался, она нахмурилась и закусила губу.

Ее рассказ продолжила колдунья:

– «И тогда появится Слушающий, который умеет сражаться с помощью воздуха и разговаривать, не издавая ни звука». – Взор старой колдуньи уперся в свисток, лежавший на ладони Ренн.

Все вокруг молчали, глядя на Торака.

– Но я никакой не Слушающий! – воскликнул он.

– А нам кажется, что ты вполне можешь им оказаться, – возразила колдунья.

– И что… с этим Слушающим случается дальше? – спросил Торак очень тихо. – Что там говорится дальше в вашем пророчестве? – Ужасное предчувствие сковало его душу; ему казалось, что он и так это знает. У него даже голова закружилась, он словно падал вниз с огромной высоты.

Тишина на поляне стала еще более напряженной. Торак переводил глаза с одного испуганного лица на другое, потом посмотрел на кремневый нож у Ослака за поясом, на блестящую освежеванную тушу кабана, свисавшую с дерева, на темную кровь, по каплям стекавшую в берестяное корытце… И, почувствовав на себе тяжелый взгляд Фин-Кединна, повернулся к нему, глядя прямо в обжигающие голубые глаза вождя.

– А потом Слушающий, – заключил рассказ Фин-Кединн, – отдаст кровь своего сердца Священной Горе. И сокрушит этим Тень.

Кровь своего сердца.

А кровь с освежеванной туши все капала в подставленное корытце.

Кап, кап, кап…

Глава 10

– Что вы хотите со мной сделать? – спросил Торак, когда Ослак, связав ему за спиной руки, той же веревкой прикрутил его к столбу, поддерживавшему крышу жилища. – Что у вас на уме?

– Очень скоро ты это узнаешь, – буркнул Ослак. – Фин-Кединн хочет, чтобы все было решено к рассвету.

Извернувшись, Торак увидел, что Ослак и волчонка привязывает к тому же столбу коротким и прочным кожаным ремешком.

От отчаяния и ужаса Торака охватил такой озноб, что даже зубы стали выбивать дробь.

– Кем решено? – выкрикнул он, задыхаясь. – Кто будет решать мою судьбу? Почему мне самому нельзя при этом присутствовать и защищать себя? Что это за люди собрались там, у костра?

– Уй! – вскрикнул Ослак, сунув в рот укушенный волчонком палец. – Фин-Кединн послал гонцов, и они созвали людей на Совет племен. Надо решить, как быть с этим медведем. Ну а теперь и с тобой тоже.

По прикидкам Торака, у большого костра собралось человек двадцать, а то и тридцать, мужчины и женщины. Их лица, освещенные неровным пламенем костра, явно ничего хорошего ему не сулили.

Все должно быть решено к рассвету… Значит, ему необходимо каким угодно способом выбраться отсюда еще до рассвета!

Но как? Ведь он крепко привязан к столбу, у него отняли оружие и все его вещи. Даже если ему и удастся освободиться от пут, то стоянка хорошо охраняется. С наступлением темноты вокруг поляны разожгли костры, и вооруженные копьями и берестяными дудками мужчины ходили между кострами, сторожа покой племени. Фин-Кединн явно не желал дать медведю ни малейшей возможности застать людей врасплох.

Ослак снял с Торака башмаки, связал ему на всякий случай лодыжки и ушел, а башмаки его унес с собой.

Торак не мог слышать, что говорили собравшиеся у костра, но он, по крайней мере, мог их видеть благодаря тому, что был привязан у самого входа в жилище. Жилище имело довольно странную конструкцию: у задней его стены крыша, крытая оленьими шкурами, опускалась почти до земли, зато передней стены в жилище вообще не было – только широкая поперечная балка, которая, похоже, служила для того, чтобы преграждать путь дыму, поднимавшемуся над костром, разложенным у самого входа в жилище, но при этом удерживать тепло, проникавшее внутрь.

Напряженно вслушиваясь и пытаясь понять, что происходит у большого костра на поляне, Торак видел, что собравшиеся по очереди встают, что-то говорят и явно спорят друг с другом. Особенно яростно спорили широкоплечий мужчина с огромным метательным топором в руках, женщина с длинными волосами цвета лесного ореха, одна прядь которых была выкрашена красной охрой, и какая-то девушка с безумными глазами и облепленным желтой глиной черепом, даже издали казавшимся шершавым, как дубовая кора.