Читаем Брат мой Каин полностью

– Или ему неизвестно, к чему это могло привести. – Уильям явно не собирался легко отступаться от намеченной цели. – Возможно, он знает, о чем идет речь, но не понимает значения слов и не догадывается о том, какую роль они способны сыграть. – Стремительно обернувшись, он заглянул Гуду в лицо. – Что он собирался сказать?

Адвокат чуть прикусил губу.

– Имей я дело с обычным клиентом, я бы заранее знал ответ или вообще не стал бы задавать такой вопрос. Но со Стоуном мне приходилось лишь довольствоваться догадками, – признался он. – Он, конечно, сказал, что собирается представить все как несчастный случай, что их ненависть носила обоюдный характер и что он причинил Энгусу не больше вреда, чем тот собирался причинить ему. – Положив ногу на ногу, юрист оперся локтями на подлокотники, соединив ладони на манер островерхой крыши. – Поймите, его речь изобиловала недомолвками и парадоксами, а часто он просто смеялся. Если б я счел, что это ему поможет, я бы постарался представить его сумасшедшим. – Он по очереди посмотрел на каждого из собеседников, и лицо его при этом казалось исполненным сожаления и в то же время выражало немой вопрос. – Но кому хочется провести остаток дней в Бедламе? Я бы предпочел, чтобы меня повесили. И потом, иногда Кейлеб вел себя как вполне разумный человек. Он, безусловно, был достаточно умен и получил хорошее образование. Когда ему хотелось, его речь становилась даже изысканной. Впрочем, потом он снова начинал говорить, как любой другой негодяй с Собачьего острова.

– То есть вам действительно неизвестно, что он мог сказать на суде? – сделал из его рассказа вывод Рэтбоун.

– А как вы думаете? Мне известно лишь то, о чем я собирался его спросить.

– О чем? – в один голос поинтересовались Оливер с Уильямом.

– О ссоре с Энгусом, конечно, и том, по какой причине она возникла.

– Об Энгусе! – Монк с силой хлопнул себя по коленям, а потом резким движением обернулся к Эстер: – Тогда мы должны выяснить, о чем он собирался заявить, что на самом деле представляла собой их ссора, если нам действительно хочется узнать, по какой причине его следовало убить. Мы ведь хотим этого, так?

– Я хочу! – тут же заявил Гуд. – Виновен он или нет, он был моим клиентом. Если его убили в силу каких-то причин, я желаю не просто знать об этом, но и располагать необходимыми доказательствами.

– Кому же вы намерены их предоставить? – спросил Рэтбоун. – Суд не станет заседать до тех пор, пока мы не восстановим события жизни Энгуса вплоть до самого детства.

– Речь идет о насильственной смерти, – напомнил ему Эбенезер. – В этом случае производится коронерское дознание.

– Это всего лишь формальность, – возразил Оливер. – Рэйвенсбрук даст показания, конвойные их подтвердят… Врач установит причину смерти, и дело представят как достойный сожаления несчастный случай. Все скажут вслух: «Какой позор!», подумав про себя: «Какое облегчение!» Дело будет закрыто, и суд займется рассмотрением следующего.

– А нам потребуется несколько дней, а может, и недель, чтобы узнать, какое важное заявление собирался сделать Кейлеб, – сердито заметил Монк и повернулся к хозяину дома: – Вы не сумеете отложить суд?

– Возможно, лишь ненадолго. – Оливер взглянул на сидящего напротив Гуда. – Каково ваше мнение?

– Мы можем попробовать. – Голос адвоката зазвучал чуть громче. – Да, нам наверняка стоит попробовать! – Он стремительно обернулся: – Мисс Лэттерли?

– Да? – встрепенулась девушка.

– Вы поможете нам? Постарайтесь проявить как можно большую несговорчивость, выступая в качестве свидетельницы на дознании, давайте неопределенные и противоречивые показания. Пусть у суда появится пища для размышлений, возникнут вопросы и сомнения.

– Конечно, – согласилась медсестра, – но кто поможет Монку восстановить жизненный путь Энгуса? Ему не сделать этого в одиночку.

– Этим займемся мы все, прежде чем начнется дознание, – без обиняков заявил Гуд. – К тому времени у нас наверняка появится представление о том, что нам следует выяснять и у кого.

– Нам необходимо убедить коронера, что речь может идти об умышленном убийстве, – продолжал Рэтбоун все более энергичным тоном. – Если он решит, что произошел несчастный случай или самоубийство, то просто закроет дело. А не дать ему это сделать будет, черт побери, совсем непросто! Поскольку в таком случае все подозрения лягут на Рэйвенсбрука, ни один коронер не пожелает добровольно согласиться с нашей точкой зрения.