Читаем Брат мой Каин полностью

Процесс собрал не столь много зрителей, как если бы на месте обвиняемого оказался кто-нибудь из представителей высшего общества или жертвой стал более примечательный человек, чем Энгус Стоунфилд. В деле начисто отсутствовали даже намеки на какой-либо скандал, связанный с женщиной, или на материальную заинтересованность. Поскольку труп так и не удалось обнаружить, факт совершения убийства представлялся довольно проблематичным. Те, кто все-таки решил прийти в зал судебных заседаний, рассчитывали стать свидетелями словесной дуэли между Рэтбоуном и Гудом, которые будут оспаривать этот вопрос. Эти люди знали толк в тонкостях разбирательства подобных дел.

День выдался ясным и ветреным. Пробивающийся сквозь оконные стекла солнечный свет падал узкими, подернувшимися дымкой лучами на деревянные панели на стенах, на пол и на затейливые резные украшения судейского кресла. Присяжные уже успели занять места – двенадцать тщательно подобранных мужчин, отличавшихся честностью, добропорядочностью и, конечно, обладающих соответствующим имущественным положением.

Оливер пригласил первую свидетельницу – Женевьеву Стоунфилд. Когда она прошла через зал и поднялась на свидетельскую трибуну, среди зрителей, заранее предвкушавших то, что им сейчас предстоит услышать, возникло едва заметное оживление. Последовав совету Рэтбоуна, она не стала надевать черное, а выбрала костюм темно-серых и синих тонов, весьма скромный и неброский, который в то же время очень ей шел. Миссис Стоунфилд выглядела усталой и изможденной, однако стоило ей повернуться лицом к залу, как находящиеся в нем люди, увидев, что его выражение свидетельствует не только о гневе, но и о незаурядном уме, прониклись к ней неожиданным интересом. У одного из мужчин вырвался удивленный вздох, а какая-то женщина досадливо цокнула языком.

Обвинитель улыбнулся. Женевьева Стоунфилд просто не могла произвести иного впечатления. Ее появление вызвало всплеск самых противоречивых чувств, возможно, даже зависть у присутствующих в зале женщин. В ее облике ощущалось что-то необычное, свойственное только ей одной. И Оливеру следовало использовать эту ее особенность с величайшей осторожностью. То, что в присяжные избирались исключительно мужчины, показалось ему сейчас весьма благоприятным обстоятельством.

Женевьеву привели к присяге, и она назвала свое имя и сообщила адрес, сохраняя чинный вид и глядя только на Рэтбоуна, словно, кроме него, в зале больше никого не находилось. Женщина ни разу не отвела глаз в сторону судьи или присяжных, не посмотрела даже на секретаря, подавшего ей Библию.

Поднявшись со своего места, обвинитель направился к свидетельской трибуне, однако остановился, не доходя до нее – с таким расчетом, чтобы ему не приходилось смотреть на Женевьеву, вытянув шею. Наконец он заговорил ровным голосом:

– Миссис Стоунфилд, пожалуйста, расскажите суду обо всех событиях, какие вы только можете вспомнить, случившихся в тот день, когда вы в последний раз видели вашего мужа. Начните с вашего разговора за завтраком.

Свидетельница набрала полную грудь воздуха, и голос ее зазвучал также довольно ровно.

– Почта в тот день не содержала в себе ничего особенного, – начала она, – несколько писем от знакомых, одно приглашение… – Женевьева замолчала, сделав над собой усилие, чтобы остаться спокойной. Внешне она ничем не выдавала обуревавших ее чувств – не плакала, не искала дрожащими руками платок, – лишь ненадолго замялась, прежде чем продолжить. – Через три дня должен был состояться музыкальный концерт, который мы с мужем собирались посетить. Сольное выступление скрипача. Скрипичная музыка ему особенно нравилась. По его мнению, ничто так не воздействует на чувства и не тревожит душу.

– Значит, вы письменно подтвердили, что принимаете приглашение, – перебил ее Рэтбоун, – решив, что ваш супруг намерен обязательно посетить концерт?

– Да. – Стоунфилд глубоко вздохнула. – И ведь я так и не извинилась потом! Меня, наверное, считают невежливой… Я совсем об этом забыла.

– Если приглашавшие вас люди не поняли тогда, почему вы не пришли, они наверняка поймут это теперь, – успокоил ее Оливер. – Пожалуйста, продолжайте.

– Энгусу прислали еще один или два счета за услуги по хозяйству, которыми он собирался заняться после возвращения из конторы. Он обещал вернуться домой к ужину.

– Вы видели его с тех пор, миссис Стоунфилд?

Голос Женевьевы сделался совсем тихим, превратившись едва ли не в шепот:

– Нет.

– Получали ли вы от него какие-либо известия?

– Нет.

Отступив чуть влево, Рэтбоун стал переминаться с ноги на ногу, не выпуская из поля зрения Эбенезера Гуда, сидевшего, откинувшись в кресле, чуть улыбаясь и внимательно наблюдая за происходящим своими светлыми глазами. Он держался раскованно, сохраняя уверенность в себе, однако не настолько, чтобы принимать все за чистую монету.