Читаем Брат мой Каин полностью

Вторую половину дня Уильям провел вместе с полицейскими, прочесывающими «кошками» речное дно в районе Собачьего острова и напротив Багсби-рич и обыскивающими портовые сооружения, бухты и закоулки прибрежных трущоб. Они не побрезговали проверить даже несколько свинарников, мусорных куч и выгребных ям. Во время поисков удалось обнаружить немало свидетельств человеческой низости, жестокости и трагических событий, в том числе и два трупа. Однако ни один из них не мог быть телом Энгуса Стоунфилда: это были тела ребенка и женщины.

Вернувшись домой в сумерках, Монк находился в состоянии, близком к отчаянию. Ему еще не приходилось видеть столь ужасающей нищеты, а кроме того, он страшно устал и все его тело разламывалось от боли; вдобавок он продрог до костей. У сыщика промокли ботинки, и он больше не чувствовал пальцев на ногах. Все, больше он не будет заниматься поисками тела вместе с полицией! Уильям невольно ощутил какое-то новое уважение, глубокое и болезненное, идущее из сокровенных уголков его души и заставлявшее его по-другому относиться к людям, которым приходится изо дня в день наблюдать такие картины и тем не менее сохранять мужество вместе с унаследованной с рождения добротой и надеждой. Сам он теперь испытывал нестерпимый гнев, понимая, что не может что-либо изменить. Разум твердил ему о бесполезности подобных ощущений, однако мужчина продолжал испытывать неприятные спазмы в желудке.

Следующим утром, проснувшись задолго до рассвета, Монк некоторое время лежал в постели, обдумывая, как ему приступить к поискам Друзиллы Уайндхэм. Это, возможно, не спасет его репутацию и он все равно лишится средств к существованию, однако ему следовало найти объяснение преследовавшим его страхам и хоть немного рассеять мрак в собственной душе. Каким человеком он являлся? Ему было просто необходимо узнать истину. К тому же страх перед ответом стал, казалось, донимать сыщика больше, чем сам возможный ответ, поскольку его воображение теперь не на шутку разыгралось.

Поднявшись в семь часов, он в одиночестве позавтракал, незадолго до восьми вышел из дома и прошел пешком без малого целый час, низко склонив голову, погруженный в свои мысли. Детектив не замечал прохожих и проезжавших совсем рядом экипажей, не обращал внимания на праздношатающихся зевак, уличных торговцев, размахивающих метлами дворников, аккуратно одетых клерков, торопившихся в конторы, шикарных кутил и игроков, возвращавшихся домой после ночных увеселений.

Наконец, где-то около девяти, он остановил кеб и, доехав до Географического общества, вошел в подъезд, надеясь встретить кого-нибудь из его служащих, к кому можно было бы обратиться с расспросами.

Уильям явно нервничал, чего за ним прежде не наблюдалось. Обычно его уверенная манера вызывала у собеседников страх. Стоило ему посмотреть человеку в глаза и задать короткий вопрос, четко выговаривая слова, как он тут же получал ответ. Но сегодня сыщик чувствовал себя словно бы не в своей тарелке, еще даже не успев ни с кем переговорить.

Насколько широко Уайндхэм успела распространить свои обвинения? Что, если окружающие его люди уже обо всем узнали? Детектив казался самому себе не негодяем, а скорее идиотом!

– Доброе утро, сэр? – приветствовал его швейцар с вопросительной интонацией. – Чем я могу вам помочь? Вы хотите что-то узнать насчет какого-нибудь собрания или кого-то из выступающих?

Монк заранее обдумал, что ему следовало сказать. Раньше ему достаточно часто приходилось лгать, но тогда его ложь в неизмеримо меньшей степени относилась к нему самому и поэтому он не испытывал таких затруднений.

– Около двух недель назад я повстречался с одной дамой, выходящей из этого здания, – начал он подчеркнуто уверенным тоном. – Она оказалась настолько добра, что рекомендовала мне несколько других обществ и групп, но я, к сожалению, куда-то задевал бумажку, где все это записал, а мы не настолько близко знакомы, чтобы я мог прийти к ней домой. К тому же я не знаю ее адреса.

Сыщика вновь охватили сомнения. Не говорил ли он сейчас лишнее, отвечая на вопросы, которые ему не задавали?

– Наша встреча была случайной, потому что она буквально налетела на меня, а потом мы разговорились, – продолжил он, украдкой заглянув швейцару в лицо. Но оно сохраняло вежливо-учтивое выражение без малейшего намека на подозрительность или недоверие.

– Действительно, сэр. Возможно, я сумею вам помочь, – кивнул швейцар. – Насколько мне известно, есть еще несколько обществ, занимающихся теми же вопросами, что и наше, однако я, пожалуй, не назову вам ни одного, где бы их обсуждали столь же глубоко и где вы могли бы услышать столь интересные доклады.