— Сомневаюсь. В полицейских донесениях и докладах социальной службы нет даже намека на этот счет. Добывать средства на наркотики у нее не было необходимости. Нет. Думаю, что она просто старалась быть нормальным подростком, насколько это позволяли ее семья и прошлое.

На какой-то момент он умолк, подумав о внешней схожести Марты и Габи. Три похожие друг на друга девочки примерно одного возраста: Марта Шмидт, Паула Элерс и Габи. Эта мысль заставила его внутренне содрогнуться — ведь в мире существует бесконечное число возможностей.

— А сейчас — в Президиум… Затем мне предстоит визит в пекарню.

Глава 21

14.10, вторник 23 марта. Бостельбек, Хаймфельд, южный Гамбург

Погода начала портиться. Весна, которую обещала не только вся прошлая неделя, но и это утро, откладывалась. Все небо над Северной Германией затянули мрачные клубящиеся облака. В представлении Фабеля пекарное дело было старинным традиционным ремеслом, и он сильно удивился, увидев, что «Пекарня Альбертус» являет собой крупное промышленное предприятие, расположенное рядом с автобаном А-7. Это показалось ему странным еще и потому, что заведение было семейным бизнесом, переходящим от одного поколения пекарей к другому.

— Подобное расположение облегчает доступ к потребителям, — пояснила Вера Шиллер, провожая Фабеля и Вернера в свой офис. — Мы поставляем нашу продукцию в кондитерские, кафе и рестораны по всей Северной и Центральной Германии. У нас сложились превосходные отношения со всеми клиентами, и часто продукцию им доставляют руководящие сотрудники компании. У нас, естественно, имеется отдел доставки, и три наших микроавтобуса постоянно находятся в пути.

Фабель не сомневался, что они слушают стандартную лекцию, которую Вера Шиллер читает всем более или менее важным визитерам. Этот спич был явно адресован потенциальным клиентам, а вовсе не расследующим убийство сыщикам.

Ее кабинет был очень большим, но скорее функциональным, нежели роскошным, и резко контрастировал с классической элегантностью виллы Шиллеров. Фрау Шиллер заняла место за своим письменным столом и жестом пригласила Фабеля и Вернера присесть. Подходя к стулу, Вернер незаметно ткнул босса локтем в бок и показал глазами на второй, стоявший в глубине кабинета стол. За столом никто не сидел, но вся столешница была завалена документами и брошюрами. На стене висел недельный календарь с выделенными на нем красным фломастером датами. Фабель на какую-то долю секунды опоздал отвернуться, и Вера Шиллер заметила его обращенный на второй стол взгляд.

— Именно так, герр криминальгаупткомиссар, — сказала она, — это стол Маркуса. Прошу вас, не стесняйтесь и… — она замолчала, подыскивая нужное слово, — и изучайте все, что сочтете нужным. Затем я проведу вас вниз, чтобы познакомить с нашим главным пекарем герром Бидермейером. Он расскажет вам о второй жертве.

— Благодарю вас, фрау Шиллер, мы, поверьте, высоко ценим ваше сотрудничество. — Он хотел было добавить, что понимает, насколько ей сейчас тяжело, но передумал, решив, что это будет лишним или, скорее, неуместным. Убийство мужа не было для нее ударом, оно просто причиняло ей некоторое неудобство. Фабель вгляделся в лицо Веры Шиллер и не увидел в нем ничего, что могло бы говорить о том, что ее спокойствие напускное. На лице не было следов недавно пролитых слез или бессонной ночи. В ее голосе, когда она говорила о «второй жертве» Ханне Грюнн, не было даже намека на озлобление. Для фрау Шиллер это был просто подходящий эпитет.

Холодность Веры Шиллер была чем-то большим, нежели слоем инея. Это было сплошное промерзание, превратившее ее сердце в ледышку. Фабель встречался с ней второй раз. Первое свидание состоялось в доме, который она делила со своим супругом, и всего через сорок восемь часов после смерти мужа, но в их жилище не чувствовалось никакой, пользуясь словами Анны Вольф, «пустоты». Именно так, насколько помнил Фабель, Анна описывала чувства, возникавшие у нее при посещении домов других жертв.

Напугать Фабеля было довольно трудно, однако Вера Шиллер внушала ему ужас. Эта дама — одна из самых страшных людей, коих ему доводилось встречать в жизни.

— Кто, по вашему мнению, фрау Шиллер, мог желать зла вашему супругу? Имеются ли у вас на этот счет какие-нибудь соображения?

Она в ответ рассмеялась, и ее безукоризненно накрашенные губы растянулись, приоткрыв прекрасные зубы. Эту гримасу лишь при большом желании, да и то с натяжкой, можно было назвать улыбкой.

— Нет, герр криминальгаупткомиссар. Конкретных имен я назвать не могу, но думаю, что в мире найдется не один десяток мужчин, которым Маркус наставил рога и которые могли пожелать ему зла.

— Вы не знаете, был ли у Ханны Грюнн еще любовник? — спросил Вернер.

Фрау Шиллер повернулась к нему лицом, и ее улыбка, которая вовсе и не была улыбкой, исчезла.