Читаем Браслет императрицы полностью

«Старые песни о главном!» – было напечатано крупным шрифтом.

«Оригинальное название», – усмехнулась Надежда и прочла дальше: «Лидия Сушкова и Владимир Рукавицын споют для вас! Песни пятидесятых годов. Военные песни, романсы, танго и фокстроты. Выполним любые ваши заявки!»

Далее в буклете предлагалось несколько программ концертов с указанием песен. Все это перемежалось цветными фотографиями. На снимках стояли двое – мужчина и женщина. Мужчину Надежда узнала с первого взгляда: это был Владимир Рукавицын, только выглядел он моложе лет на пятнадцать – благодаря фотошопу, разумеется. Женщину рядом с ним Надежда узнала не сразу. С виду интересная такая блондинка, не слишком молодая, даже учитывая возможности фотошопа, и кого-то здорово напоминает. В руках у Владимира была гитара, а на одном снимке широко развернутый аккордеон – ого, он, оказывается, не только поет, но и играет…

Тут Надежда сообразила, что применительно к Рукавицыну можно употреблять только прошедшее время, и помрачнела.

А вот та же женщина отдельно стоит, в руках микрофон, и платье черное, очень открытое, несколько старомодное…

– Да это же радистка Лили! – осенило Надежду.

Ну да, вот и подпись под снимком: «Радистка Лили поет свою знаменитую песню “Лили Марлен”».

Ну да, конечно, вот кого она Надежде напомнила. Лидия Сушкова, знаменитая радистка Лили! «Когда же вышел этот фильм? – задумалась Надежда. – Лет, наверно, двадцать пять назад, а может, и больше… Тогда вообще-то кино снимали так себе, потом, в девяностых, вообще перестали – денег не было. Но этот сериал… как же он назывался… ага, “За пятнадцать секунд до рассвета”!»

Надежда припомнила, как во время его демонстрации вся страна прилипала к экранам телевизоров. Главная героиня – отважная разведчица и радистка, которую звали Лили, работала в тылу врага, в Германии.

Красивая блондинка, вечерами она пела в кабаре под названием «Голубая кошка», выходила на сцену в роскошных туалетах, принимала комплименты от немецких офицеров, а ночами передавала сообщения в центр. Связные приходили в кабаре, так что часто показывали Лили во время пения. Одна песня была ее визитной карточкой – «Лили Марлен». Надежда хорошо помнит, с какой страстью и мастерством ее исполняла Лидия Сушкова, сейчас в ушах слышался ее хрипловатого тембра выразительный голос: «Прощай, Лили Марлен!»

Сериал с успехом прошел на голубом экране, поговаривали, что будут снимать продолжение, но тут подоспела перестройка, и планы не осуществились. Уже потом Надежде попалась как-то статья в журнале, где режиссер сериала раскрывал всю подноготную.

Оказывается, несмотря на безусловный успех, а возможно, как раз из-за него начальство сериал осудило. Дескать, и разведчики показаны людьми легкомысленными, и платья у героини слишком открытые, и песня слишком популярная в Германии. И вообще, актриса выглядит слишком по-европейски. «Они бы предпочли видеть на месте радистки Лили простую деваху с широкими скулами, и нос чтобы непременно картошкой, – вспоминал режиссер, – и кто бы в Германии поверил в ее арийское происхождение?»

Никакой самой завалящей премии сериалу не дали, Лидия Сушкова так и осталась актрисой одной роли. И потом, по прошествии времени, когда стали снова снимать кино, нигде ее Надежда не видела. Хотя она особенно кино не интересовалась, да и сериалами тоже.

– Вот, значит, чем она теперь занимается… – протянула Надежда, – выступает на корпоративах и домашних праздниках… ну что же, не самая плохая работа.

Тут же она вспомнила, что Рукавицын из-за своей работы лишился жизни, и нахмурилась. На оборотной стороне буклета были контактные телефоны и имейлы, но негодяй кот этот угол буклета успел оторвать.

Надежда не стала решать в уме сложную задачу – каким образом к ней попал рекламный буклет? Ясно, что не в ящик почтовый его положили, его приготовил к их встрече в кафе Владимир Рукавицын. Он-то считал Надежду перспективной клиенткой, хотел товар лицом показать. Буклет лежал на столе, и Надежда в нервах его не заметила, сгребла в сумку вместе с перчатками. А потом уж выложила на столик вместе с остальным бумажным мусором.

Надежда сложила буклет и убрала в ящик стола. По всему выходило, что история закончена и ничего больше она не узнает.

С Нинкой она и разговаривать не станет, да если на то пошло, ей и дела нет, для чего ее муженек нанял себе фальшивого друга. Охота Нинке, чтобы ее дурачили, – ее дело, Надежда ей больше не советчица. Тем более она все больше склоняется к мысли, что Рукавицына убил вовсе не Георгий. Зачем ему? Ну, узнала бы Надежда, что дружок его – подставной артист, ну, рассказала бы Нинке, и что с того? Во-первых, Георгий сумел бы своей женушке голову заморочить, сказал бы, что Надежда все перепутала или нарочно хочет их с женой поссорить. И что такого мог знать про него Рукавицын?

Да ничего особенного, судя по всему, он Георгия этого в первый раз видел. И в последний.

Надежда с грохотом задвинула ящик и решила сходить в сберкассу, пока кот что-нибудь не сделал с квитанцией. Погода хорошая, она заодно и прогуляется, воздухом подышит.

* * *