Читаем Браслет императрицы полностью

Если так будет продолжаться, то скоро она начнет смотреть утренние сериалы и совершенно отупеет!

И тут раздался телефонный звонок.

– Надя! – кричала в трубку Люся Симакова. – Ты как относишься к советскому изобразительному искусству?

– Ну-у… – растерялась Надежда, – даже не задумывалась… а тебе зачем?

– Ой, тут такое дело! – тараторила Люська. – Понимаешь, невестка моя устроилась работать в арт-галерею. У них там выставка на советскую тему, она куратор или как там называется, в общем, главный организатор. И если я не приду посмотреть, она на меня насмерть обидится. А мне с невесткой ссориться сейчас никак нельзя, потому что у нас проблемы с жилищным вопросом. Прикинь, нашла я вариант для размена квартиры, доплатить, конечно, придется, но я решила: в долги влезу, но сил нет больше, хочу отдельную квартиру! Так мой бывший тут возбух – ни за что выписываться не хочет! Точнее, некуда ему, его баба тоже не дура – не хочет его к себе прописывать. Ну, сын меня пожалел, опять же, отец все-таки, а он как бомж, без своей жилплощади, решили бывшего пока к ним прописать… Так что мне с невесткой ссориться никак нельзя, а то она против будет. Надя, пойдем со мной на выставку, а? Я в этом ничего не понимаю, а ты женщина интеллигентная, в искусстве разбираешься, скажешь потом невестке что-нибудь умное…

– Да какая выставка-то? – растерялась Надежда. – На какую тему?

– Да какая тебе разница! А вот… – Люська шуршала бумажками, – называется «Комсомольские богини». И еще тут мелко: «Советское ню». Вот что такое ню – меня не спрашивай, понятия не имею!

– Это когда все голые, – подсказала Надежда.

– Да что ты? В советское время разве голых можно было рисовать? – удивилась Люся. – Ну ладно, на месте разберемся!

Условились встретиться в три прямо в галерее, Люська очень просила не опаздывать, у нее со временем напряженка.

* * *

Новую арт-галерею Надежда нашла быстро и ждала Люсю всего минут пять, успев прочитать на плакате, что выставка и правда называется «Комсомольские богини». В качестве рекламы на плакате была изображена дебелая бабища в прозрачной ночной сорочке. Тетя потягивалась у широко раскрытого окна, в которое заглядывал неизбежный куст сирени, и называлось все это великолепие, как Надежда и думала, «Утро на даче».

Тут примчалась запыхавшаяся Люська, и дамы прошли внутрь. Выставка Надежду не то чтобы потрясла, но удивила, она понятия не имела, что советские художники так много рисовали ню. В первом зале были кустодиевская рыжеволосая красавица в бане, купальщицы Петрова-Водкина и еще много картин. Были тут девушки в трусиках и коротких майках, Надежда задумалась, можно ли считать это ню. Тут же были неизбежные спортсменки – девушка с веслом, девушка с обручем, девушка с гимнастическими снарядами. Попадались и редкие отголоски авангардного искусства двадцатых годов – красная девушка с двумя носами, еще в одной картине женское тело с трудом можно было разглядеть среди цветных полос и пятен. Дальше переодевалась балерина – на первом плане валялась смятая балетная пачка, а девушка куталась в яркий японский халат с цветами и птицами.

– Где Аленка-то моя? – Люся вертела головой, не слишком обращая внимания на картины. – Да вон же она, в соседнем зале. Ой, кто это с ней разговаривает, Надя, глянь-ка…

Надежда глянула и инстинктивно утянула Люсю за очень кстати подвернувшуюся колонну.

– Ты чего? – отбивалась Люська. – Это же наша Нинка! Нина Ч., ты что, ее не узнала?

– Видеть ее не хочу! – сквозь зубы прошипела Надежда. – Достала она меня!

Шепотом поведав подруге про злополучный день рождения, Надежда, естественно, не сказала ничего про убийство несчастного актера Рукавицына и про свои страхи.

– Что, так и просидела весь вечер голодная? – веселилась Люська. – Спросила бы меня, я бы тебе сразу сказала, что у Нинки руки не из того места растут, она готовить напрочь не умеет. Это у них семейное, я как-то в гостях была у ее бабки – такой гадостью накормили! Хотя готовила не она даже, а домработница… Хорошо, меня там не было…

– А знаешь, почему Нинка тебя не пригласила? – перебила обозленная Надежда. – Боится, что ты у нее мужа уведешь! Мы, говорит, замужние женщины, должны быть осторожными и подруг разведенных в дом не пускать!

– Вот дура! – рассмеялась Люся. – Ну и наплевать на нее, не хочу с ней знаться!

Она осторожно выглянула из-за колонны.

– Вроде учапала Нинка. Пойду я, Аленке покажусь, ты, Надя, пока здесь подожди!

Проводив Люсю взглядом, Надежда Николаевна прошла в соседний зал. Ей было любопытно, перед какой картиной Нина разговаривала с Люсиной невесткой, что привело ее на эту выставку.

Картина была большая.