Читаем Брандмаузер полностью

Я оставался на месте, представляя, как преодолеть стену и попасть в цель, и мысленно просматривая список необходимого снаряжения.

Часть вещей придется взять у Восьмого, потому что самому за отведенное время я не смогу до них добраться. Если Восьмой не сможет, то планом Б будет повязать себе на голову бандану самоубийцы и стучать в ворота, выкрикивая очень грубые угрозы. Я тоже могу; все остальное, кроме «П» — много взрывчатки, было бы бесполезно, учитывая масштаб времени. Остальное снаряжение я соберу сам, чтобы убедиться, что оно в порядке; я ненавидел зависеть от других людей, но когда я буду в Чаде... Холод одолевал меня, и я начал мерзнуть. Я уже видел все, что увижу сегодня вечером. Стараясь не потревожить снег по обе стороны от колеи, я встал, проверяя руками, ничего ли не уронил. Это была просто привычка, но хорошая. Затем я медленно проверил снег по обе стороны колеи, возвращаясь на дорогу, готовясь поиграть в ремонтника. Если бы какой-либо знак нуждался в укрытии, мне пришлось бы собрать снег вокруг машины и перенести его. Важно учитывать детали: не было бы смысла убирать снег рядом с местом ремонта и просто создавать ещё больше знаков.

К тому времени, как я вернулся к «Ладе», я уже изрядно разогрелся.

К сожалению, первым делом, подняв капот, мне пришлось снять куртку и прижать её к стартеру. Я не хотел, чтобы новые друзья Тома услышали, как я стучу по нему молотком.

Вырвав газету из-под дворников, я сел за руль быстрее, чем в прошлый раз, теперь зная, как управляться с дверным замком. Двигатель завёлся в третий раз. Снизив обороты, я уехал, на этот раз не проехав мимо цели, а сделав несколько поворотов влево, чтобы попытаться объехать её и вернуться на главную дорогу в Нарву. Пару раз я терялся, но в конце концов нашёл её и вернулся в смертельную гонку.

34

Я снова припарковался на парковке у пограничного перехода. Согласно «Королю Льву», было 9:24. Я ни за что не собирался ехать прямо к дому Восьмого; я хотел сначала проверить окрестности, вдруг вернулся Карпентер. Если да, то придётся провести ночь, ожидая, когда он снова уйдёт.

Я запер машину и пошёл обратно к бару, засунув руки в карманы и опустив голову. Подойдя со стороны сгоревшего сарая, я увидел, что БМВ не вернулся, и только две машины всё ещё стояли на месте, обе теперь покрытые толстым слоем льда.

Это был один из пропавших джипов Cherokee. Что это значило?

Чёрт возьми, у меня не было времени на суету. Когда же будет подходящий момент войти в дом? Я бы просто рискнул и рискнул. Мне просто хотелось поскорее собрать всё необходимое и заработать немного денег.

Я нажал кнопку домофона и подождал, но ответа не последовало. Я нажал ещё раз. Ответил хриплый мужской голос, не тот, что прежде, но такой же хриплый. Теперь я знал порядок действий и даже немного говорил по-русски.

«Ворсим. Ворсим».

Помехи прекратились, но я знал, что нужно подождать и даже отойти в сторону через минуту-другую, чтобы входная дверь открылась. Вскоре изнутри начали задвигаться засовы.

Дверь распахнулась, и на пороге стоял Эйт, все еще в красной толстовке.

Открыв решетку, он с тревогой выглянул на парковку.

«Мои колеса?»

Я вошел и подождал, пока он закроет за собой дверь, продолжая лихорадочно осматривать парковку.

«С машиной всё в порядке. Парень на BMW вернётся?»

Он пожал плечами, когда я начал подниматься по лестнице вслед за ним.

«Тебе понадобятся ручка и бумага, Ворсим».

«А как же мои колеса?»

Я всё ещё не ответил, когда мы вошли в комнату на третьем этаже. Без естественного света в телевизионной комнате было гораздо темнее, но запах сигаретного дыма остался прежним. Здесь никого не было. Ничего не изменилось, если не считать того, что рядом с пластиковыми картами на столе теперь стояла лампа, тускло мерцающая на бутылке «Джонни Уокера», которая была на три четверти пуста. Три пепельницы были полны, и из них валялись окурки на некогда безупречно отполированном столе. Телевизор всё ещё работал, отбрасывая вспышки света по другую сторону комнаты.

Сквозь снежную линзу я мог видеть Кирка Дугласа, играющего ковбоя, при этом громкость была убавлена; я мог слышать только диалоги.

«Эй, Ник. Стол».

Он указал на несколько дешёвых ручек и листов линованной бумаги, разбросанных среди кучи мусора. На некоторых были отметки.

Я сел и начал составлять список, гадая, являются ли эти отметки результатами карточной игры или записью сегодняшних сделок.

Восьмой пододвинул стул напротив меня. «Давай, играй сам. Где машина, мужик?»

«Вниз по дороге».

Он всмотрелся в моё лицо. «Всё в порядке?»

«Да, да. Дай мне закончить». Я хотел, чтобы всё было организовано, и убраться оттуда как можно скорее. «Где все?»

Он размахивал руками, словно танцор брейк-данса на ускоренной перемотке.

«Дела. Знаешь, приятель, дела».

Я закончил писать и подвинул ему листок. Он посмотрел на него и, похоже, не смутился. Я ожидал, что он будет долго сосать сквозь зубы, но услышал только один вопрос: «Восемь килограммов?»

«Да, восемь килограммов». Это были явно не те килограммы, с которыми он обычно имел дело.