Читаем Бракованная полностью

Снегирёк тут же прячет свою красивую мордашку за меню. Через минуту подходит официант в дурацкой белой чалме, принимает заказ и исчезает.

Собираюсь обсудить с женой выходные: планировал куда-нибудь с ней съездить на день или два, даже посмотрел варианты. Но вместо этого вдруг озвучиваю то, о чем в последнее время думаю всё чаще:

— Давай найдем суррогатную мать…

— Суррогатную мать?

Глаза моей Эвы увеличиваются в размере.

— Я больше не хочу ждать чуда, — поясняю свою идею. — Думаю, ты тоже. Поэтому пришло время действовать решительно.

— А до сегодняшнего дня мы действовали недостаточно решительно? — вдруг спрашивает Эва.

Моя левая бровь ползет вверх.

— Видимо, недостаточно, Снегирёк, раз мы с тобой сидим в ресторане вместо того, чтобы нянчить потомство.

— Но Лев… чужая женщина будет носить моего ребенка… это как-то… я хотела сама! Может быть…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— По-видимому, не может, раз за два года ты не смогла забеременеть. Не получается у тебя, пора смириться и искать другие варианты. По-моему, суррогатное материнство — самое то. Я дам задание своему помощнику подыскать варианты…

Я не слепой, вижу, Эве отчего-то делается неприятно. И тогда решаю пояснить:

— Мне безразлично, в чьем животе вырастет наш ребенок, Снегирёк. Твоя яйцеклетка, мой сперматозоид — ребенок будет наш генетически!

Наблюдаю за ее реакцией, жена кивает, даже пытается улыбнуться. Видимо, до нее постепенно доходит разумность моих слов.

В этот момент замечаю, как Эва хватается за клатч.

— Ты куда?

— Припудрить носик.

Всё же это хорошо, что у меня такая разумная и дальновидная жена… Никаких обид, ненужных споров и прочего. Мне с ней очень повезло.

Пока ее нет, прошу принести воды и просматриваю почту. Успеваю прочитать два письма, прежде чем понимаю: Эвы нет слишком долго. Где она ходит? По ощущениям прошло уже минут десять, за это время можно припудрить полдюжины носов.

Глава 38. Одна бешеная Эва

Тогда же:

Эвелина

Он не потрудился даже спросить, чего я хочу!

Лев молча извлечет из меня яйцеклетку и… поместит ребенка в тело другой женщины. А мое тело больше, видимо, не годится! Чувствую себя куском тухлой говядины, отбракованной придирчивым покупателем. Кстати, вполне возможно, суррогатную мать будет искать именно его секретарь, а эта сволочь найдет, как мне напакостить в очередной раз! И к гадалке не ходи, всё пойдет наперекосяк.

«Мне безразлично, в чьем животе вырастет наш ребенок!» — эти слова Льва раскаленным железом поджаривают мне мозг.

Я очень хотела наконец забеременеть, понять, как это бывает, когда в тебе зарождается жизнь. Потом кормить ребенка грудью, прижимать к себе, чувствовать, что он — частичка меня. Говорят, ребенок чувствует мать еще до рождения, знаете, ее голос, запах. Если же мой малыш вырастет в теле другой женщины, он не будет чувствовать, что я его мать! Получается, он уже как бы не совсем мой.

Всё не так, совершенно не так, как я хотела. Хоть что-то в этом браке может быть неподдельным, настоящим?!

Льву-то понятно почему безразлично. Его дело малое — оплодотворить. Чувствую, сейчас разревусь в голос, а муж еще и рад стараться, добивает прессингом. Он для себя, по всей видимости, уже всё решил.

Дамская комната — спасительное место, где я хоть немного могу побыть наедине с собой. Забегаю туда и только начинаю хлюпать носом, как подмечаю, что не одна…

Ресторан большой и красивый, туалет тоже большой. Здесь три кабинки, одну из которых заняла какая-то барышня.

Не могу позволить себе истерику на публике, я ведь жена Льва Величаева. Позорить мужа я не в праве. Такое в его семье под строжайшим запретом. А дама, похоже, засела в кабинке надолго. Не судьба поплакать, поэтому давлю слезы глубоко в себе, мою руки, чтобы как-то отвлечься. Прикладываю холодные ладони к щекам, вытираю, достаю из клатча пудреницу и только собираюсь припудрить носик, как вижу, что возле соседней раковины стоит открытая сумка. Из нее торчит телефон.

— Святые спонжики… — пищу себе под нос.

Думала ли я о том, чтобы позвонить в «Отличную» и убедиться в словах Громова? Еще как! За сегодня эта мысль приходила ко мне в голову пятьсот девяносто восемь раз, не меньше. Но риск велик... Если Лев увидит звонок, мне достанется на орехи.

ЕСЛИ он увидит…

Недолго думая, хватаю чужой телефон, тихо радуюсь, что разблокировался без проблем, и набираю номер, который до сих пор помню наизусть.

— Добрый день, гостиница «Отличная наша»! — отвечает мне полуженский-полудетский голос.

Ничего-то в той гостинице не изменилось! Сестры, небось, по-прежнему ишачат там от зари до зари. Интересно, почему «Отличная наша», а не просто «Отличная»? Ну да ладно, мне не до глупых расспросов.

Решаю бить наверняка:

— Мне нужна Марисоль Габарашвили, это ее давняя знакомая…

— Кхм… простите, Марисоль Габарашвили тут больше не живет, — следует слишком резкий для столь юного голоска ответ.

— Как это не живет? Это же гостиница семьи Габарашвили!