Читаем Браконьеры судьбы полностью

Но не такой Юраня человек, чтобы отстегивать в поте лица заработанные зузы кому ни попадя за красивые глазки. Да и зарплату трудящимся надобно было выплачивать сполна и вовремя – это святое правило человека высоких моральных качеств, воспитанного в духе социальной справедливости. Пахали Юраня и ему подобные на благо родных семей, свято веря не только в свое, но и во всеобщее светлое завтра. Знали бы они, как будут грести бабло лопатой чиновники в грядущем веке, присосавшись к финансовым потокам и обирая родную страну, примеряясь, как вовремя свалить за кордон в случае шухера. Но так как угрозы воровству не наблюдалось, затянул наркотик обогащения ментов, судей, прокуроров и остальных слуг народа, необратимо пронзив коррупционной проказой вертикаль владычества Мамоны с верхов до глубокого низу. И не осталось ни единого закуточка на все еще великих после развала страны территориях, где нельзя было бы за деньги обтяпать любой меркантильный интерес. Цепная необратимая реакция. Праздник мохнатой лапы. Кто заразил умы чуждой русскому духу манией наживы? Пушкин? Есенин? Евтушенко?

Наступил второй день революции. Из перегородившего вход в коммерческий банк «Хиткредит» необычного автомобиля с черным флагом и пулеметом на крыше появились двое мужчин и женщина в строгих костюмах с белыми повязками на рукавах. «Банк национализирован, мандат реввоенсовета», – объявила женщина жестким, не терпящим возражения голосом, развернув охране документ с печатью. «Проведите нас к управляющему, за саботаж – расстрел на месте, за сотрудничество – награда».

Пока грустный управляющий, отдав необходимые распоряжения, пил под Люсиным присмотром в кабинете кофе, Юраня и Домкрат с помощью охранников загрузили в машину к Индейцу выданные главным бухгалтером мешки с наличностью, торжественно объявили именем народа о повышении служащим зарплаты в два раза и поехали в автосалон, выбрать машину повместительнее.

Да, чуть не забыл: в углу старик с внучкой сидел, плакал, что деньги не дают. Сунули незаметно и им мешок – пусть утешатся.

Хозяин автосалона сначала не хотел жертвовать шикарный «Хаммер» для нужд революции, но когда Домкрат полоснул очередью по стоящей с краю «Тойоте», сразу согласился, даже пулемет помог переставить. Лишь расписку попросил у Люськи Фиксы, что как патриот с радостью помогает новой власти.

Мимо ехали цыгане на телегах, с верхом загруженных компьютерами, – видать, национализировали где-то, но увидев происходящее в автосалоне, сразу тормознули лошадок и эмоционально загалдели по-своему, что-то затевая. Ну да чёрт с ними.

Наши друзья уже степенно катили с пулеметом и черным флагом к заполненной митингующими массами площади Ленина. «Все богатства народу. Долой кровососов чиновников», – скандировал в мегафон коренастый оратор в кепке, указуя рукой на здание администрации с мелькающими в окнах испуганными лицами. Рядом крутилась остроносая старушка в матросской бескозырке, с синяком под левым глазом и в огромных кроссовках на босу ногу. «Странно, – удивились ребята, – она же в Москве в теленовостях мелькала во всех местах». Рота полиции у входа с трудом сдерживала натиск разъярённых людей. «Долго не продержатся, – глубокомысленно прикинул Индеец, – а места в машине еще много, полетели в «Газторгбанк» по-быстрому».

От драмтеатра наискосок через площадь к магазину «Изумруд» шел немецкий офицер в форме гаулейтера Второй мировой с эскортом из двух свирепых автоматчиков в касках и с медными жетонами на шее. «Артисты ювелирный национализировать пошли, – констатировал Юраня, – довели людей».

У рынка сотня знойных джигитов организовалась в отряд самообороны имени 26 бакинских комиссаров, и старушка в бескозырке среди них. Картина Репина в реале.

Банк оказался закрыт. Въехали по ступеням, выдавив бампером входную дверь, и шмальнули из пулемета в потолок для порядка. «Банк экспроприирован», – рявкнул клеркам Домкрат, разыскивая управляющего. Поймали только главного бухгалтера. «Начальство с секьюрити и деньгами закрылись в хранилище, они вооружены», – призналась она. Стали звонить на родину к Индейцу в Перу, у него там дядя – Себастьян Моралес, торговец обезьянами, мелкий коммерсант. Подробно договорившись и записав реквизиты его банковского счёта, вежливо попросили главного бухгалтера перевести туда все ресурсы банка, благо Фикса работала в этой системе и разбиралась, что к чему. Дождались подтверждения от перуанского банка об успешном получении денег и отчалили в направлении южной границы. Заехали только домой, где Люся собрала хворого сыночка, Индеец попрощался с плачущей горькими слезами женой, и уже затемно попилили в сторону Украины.