– Конечно, – огрызнулась юная леди. – Разве хватит смелости жене-крестьянке предъявить мужу, знатному сеньору, свои права? Вы наверняка думали так, лишая меня девственности, верно?

– Я вообще не думал ни о чем, – сказал в свое оправдание маркиз. – К сожалению, все вышло спонтанно.

– Я не верю вам, – холодно отрезала Гортензия-Беатрис. – Без сомнения, вы надеялись, бросив меня одну в таверне, навсегда отделаться от меня. Не правда ли, дорогой супруг?

Оскар молчал. Ему нечего было сказать в ответ.

Между тем юная леди продолжала:

– По крайней мере, забрав мою невинность, вы даже не подумали о том, что вас может настигнуть Божья кара.

– Господи, что вы имеете в виду? – похолодел маркиз, не представляя себе, о чем она говорит.

– Черт побери, я ношу в себе плод вашей похоти! – в сердцах выругалась Гортензия-Беатрис, сверкнув холодной сталью серых глаз.

– Что вы сказали, солнышко мое? – Оскар не верил своим ушам.

– Да, я беременна от вас! – зло выпалила Гортензия-Беатрис, останавливаясь перед дверью, к которой супруг подвел ее. – Вернее всего, в ту ночь вы, как племенной жеребец, влили в меня все свое семя, скопленное наверняка «годами». – Уязвив нарочно маркиза, она стояла, глядя на его смертельно побледневшее красивое лицо.

С минуту он ловил ртом воздух, не зная, как воспринять эту новость.

Потом быстро пришел в себя и небрежно спросил:

– Признайтесь, это и было вашим сюрпризом, когда вы решили заявиться ко мне?

– Да, – кивнула она. – Наверное, вы этого и не ожидали, насилуя меня в ту ночь. Не правда ли, сэр?

– Простите меня, солнышко мое, – проговорил Оскар, прижимая ее к себе. – Обещаю, больше такого не повторится.

– Разумеется, – холодно заявила Гортензия-Беатрис, отодвигаясь от него. – Запрещаю вам прикасаться ко мне, пока я ношу вашего ребенка. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.

– Ах, не будьте столь жестоки ко мне! – маркиз умоляюще смотрел на жену. – Я же попросил у вас прощения. – Внезапно он с любопытством спросил: – Скажите мне, дорогая, а что вас заставило в тот день одеться крестьянкой?

Какое-то время юная леди пристально смотрела на супруга, потом ее губы дрогнули в усмешке:

– Разве это изменило бы ваши планы?

– Вообще-то нет, – ответил Оскар. – Честно говоря, это было пари.

– Между прочим, это отнюдь не оправдывает вас, – сурово заключила Гортензия-Беатрис, с ненавистью уставившись на маркиза. – Похоже, вам ничего не стоит разрушить чужую жизнь.

Он не отрывал от жены глаз.

– Неужели я испортил вам жизнь? – В его агатовых глазах промелькнуло изумление. – Скажите мне откровенно, солнышко мое.

Однако Гортензия-Беатрис молчала, как будто набрав в рот воды. Разумеется, она не хотела, чтобы он знал про ее первую любовь.

– Почему вы молчите? – вновь спросил маркиз, глядя ей в глаза. – Значит, это правда?

Юная леди отвела от супруга глаза.

– Забудьте об этом, – небрежно заявила она. – Кстати, я убедилась, что для вас нет ничего святого. Вы исключительно испорченный человек. И мне весьма жаль, что вы мой супруг. – И Гортензия-Беатрис вдруг повернула разговор в другое русло. – Почему мы остановились здесь? Или мы уже пришли в свои покои? – Она быстро окинула коридор взглядом. Дверь, возле которой они стояли, была совершенно новой. Видимо, в замке и вправду недавно сделали ремонт: все сверкало чистотой. Это ей очень понравилось. И она пообещала себе быть хорошей хозяйкой.

Глава 4

Маркиз Бристол был до того расстроен плохим мнением своей жены о нем, что в первое мгновение стоял словно громом пораженный, не зная, как оправдать себя. Он вовсе не думал, что так выглядит в ее глазах. А ему, как ни странно, было дорого мнение Гортензии-Беатрис.

Оскар рассчитывал на счастливую семейную жизнь, но супруга однозначно дала понять, чтобы он не надеялся на это. Вернее всего, она решила не подпускать его и близко к себе, хотя, увидев вновь свою жену, столь волнующе прекрасную, маркиз, похоже, влюбился в нее, сам того не заметив. И теперь, когда Гортензия-Беатрис высказала ему все, что она о нем думает, Оскар был сильно расстроен, что так складывается их семейная жизнь. Но он верил, что со временем найдет к жене подход, чтобы она простила его и забыла ту ночь.

Приняв такое решение, маркиз Бристол изобразил на лице счастливую улыбку и веселым голосом проговорил:

– Мы и на самом деле давно стоим у порога своих покоев. Зная, что вы умираете от усталости и хотите отдохнуть, я предлагаю вам зайти внутрь.

– И долго же вы тянули время, вместо того чтобы сразу предложить это мне, – недовольно пробурчала Гортензия-Беатрис, бросив на супруга холодный взгляд.

Оскар лишь незаметно усмехнулся и, открыв ключом дверь, возле которой они стояли, пропустил жену вперед.

Входя вслед за ней в комнату, он живо пояснил:

– Вот ваша спальня, миледи. Надеюсь, она вам понравится.

Гортензия-Беатрис, оказавшись в просторной комнате, быстро окинула ее взглядом. Меблировка оставляла желать лучшего.

С минуту юная особа стояла, поджав губы, потом тихо заметила:

– Очевидно, эта была комната вашей матушки.