Читаем Брак и мораль полностью

В христианстве влияние индивидуализма распространялось медленно, но оно постепенно ослабляло связи между людьми, особенно между такими, которые привыкли размышлять и воспринимать все всерьез. Это влияние гораздо слабее в католицизме, чем в протестантстве, поскольку в последнем действует безумный принцип: на первое место ставится не человек с его интересами, а подчинение Богу. На практике это означает подчинение велениям собственной совести, которая действует у разных людей по-разному. В результате иногда возникает конфликт между велениями совести и требованиями закона. При этом истинный христианин испытывает глубокое уважение к тем людям, которые следуют велениям совести, а не букве закона[22]3. В древних цивилизациях отец был чем-то вроде бога; для христиан Бог есть Отец, и это, конечно, привело к ослаблению реального авторитета одного из родителей.

Распад семьи, наблюдающийся с недавних пор, безусловно, обязан продолжающейся промышленной революции, но начался этот распад тогда, когда у людей появились индивидуалистические настроения. Они проявляются в том, что молодые люди отстаивают свое право жениться на тех, кто им нравится, даже если с их выбором не согласны родители. Не существует также обычай приводить жену в дом, где живут родители. Теперь сыновья покидают родительский дом после того, как они получили образование.

В начале промышленной революции на фабриках наряду со взрослыми работали также и маленькие дети. Если они не умирали от тяжелой работы и ужасных условий труда, они приносили в семью дополнительный доход. Однако с принятием фабричного закона4 детский труд на фабриках был запрещен, несмотря на протесты родителей. С этого момента дети из источника дохода превратились в обузу. Примерно в это же время появились противозачаточные средства и началось падение рождаемости. Здесь будет кстати заметить, что у людей во все времена было столько детей, сколько они могли себе позволить – не больше, но и не меньше. По-видимому, это справедливо в отношении австралийских аборигенов, ткачей из Ланкашира и даже британских лордов. Я не намерен отстаивать эту точку зрения теоретически, но она не так далека от истины, как это могло бы показаться.

В настоящее время положение семьи оказывается во многом связано с действиями государства. Во времена своего расцвета семья состояла из главы семьи, престарелого патриарха, его многочисленных взрослых сыновей, невесток, внуков и даже иногда правнуков, живущих в одном доме, объединенных общими хозяйственными интересами и противостоящих внешнему миру так же, как противостоят остальным странам граждане современного милитаристского государства. Теперь семья состоит из отца, матери и детей, не достигших совершеннолетия; дети обязаны посещать школу – там они проводят бóльшую часть своего времени – и изучать то, что государство считает необходимым, даже если родители с какими-то положениями не согласны. Впрочем, есть еще не подчиненная государству религия. Если власть главы семьи в Древнем Риме простиралась до того, что от него зависела жизнь и смерть ребенка, то теперь глава семьи в Великобритании может быть привлечен к суду за жестокое обращение с ребенком, если ему вздумается, как в былые времена, дать строптивому чаду строгий урок хорошего поведения. Сейчас государство взяло на себя заботу о здоровье ребенка и даже дает средства на содержание детей в необеспеченных семьях. Таким образом, значение роли отца в семье сведено до минимума, поскольку часть его обязанностей взяло на себя государство.

Развитие цивилизации всегда приводит к этому результату. Если в примитивном обществе отец поддерживает благополучное существование семьи и защищает мать и детей от возможного насилия, то теперь последняя функция уже относится к компетенции государства. Даже если у ребенка умер отец, убийство ребенка столь же маловероятно, как и в том случае, если бы его отец был жив. Впрочем, в богатых семьях для благополучного существования детей иногда выгодна ранняя смерть отца, потому что все его деньги переходят к детям. Однако в тех семьях, которые живут за счет зарплаты отца, благополучие семьи зависит от его заработка, хотя общество может оказывать гуманитарную помощь таким семьям в случае потери кормильца. Только в средних классах роль отца по-прежнему велика, поскольку он благодаря занимаемому положению имеет возможность дать своим детям дорогостоящее образование, которое в свою очередь позволяет им сохранять положение в обществе; если отец умирает, когда дети еще маленькие, то вероятность того, что дети опустятся на несколько ступенек ниже по общественной лестнице, велика. Впрочем, вероятность этой прискорбной ситуации значительно уменьшается благодаря пожизненному страхованию – заботливый отец может оставить детям средства после своей смерти.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Этика
Этика

«Этика» представляет собой базовый учебник для высших учебных заведений. Структура и подбор тем учебника позволяют преподавателю моделировать общие и специальные курсы по этике (истории этики и моральных учений, моральной философии, нормативной и прикладной этике) сообразно объему учебного времени, профилю учебного заведения и степени подготовленности студентов.Благодаря характеру предлагаемого материала, доступности изложения и прозрачности языка учебник может быть интересен в качестве «книги для чтения» для широкого читателя.Рекомендован Министерством образования РФ в качестве учебника для студентов высших учебных заведений.

Абдусалам Абдулкеримович Гусейнов , Рубен Грантович Апресян , Бенедикт Барух Спиноза , Бенедикт Спиноза , Константин Станиславский , Абдусалам Гусейнов

Философия / Прочее / Учебники и пособия / Учебники / Прочая документальная литература / Зарубежная классика / Образование и наука / Словари и Энциклопедии