Людмила Сергеевна снова вскинулась:

— Вовчик из ваших? Он тоже… посвященный?

— Зачем же его посвящать? — искренне удивился Архангельский. — Мы его попросили понаблюдать за вами в работе, вот и всё. Он дал блестящую характеристику.

— Ладно, хорошо, ладно…

Людмила Сергеевна вдруг закрыла глаза и начала энергично растирать виски кончиками пальцев, потом так же резко остановилась и деловито посмотрела на Архангельского. Словно и не было ничего: ни слепого бегства из карантинного блока, ни рождения безумной надежды, ни отчаянных попыток добиться «правильных» слов.

— Тогда давайте работать, — сказала Людмила Сергеевна. — Я так понимаю, вы пригласили меня для того, чтобы вытянуть из мальчика как можно больше информации о времени, из которого он прибыл?

— Совершенно верно. Мы использовали самые различные методики, включая… э-э-э… гипноз, но без значительного результата. Он говорит и порой весьма охотно говорит, но у нас не получается интерпретировать его слова. Возможно, у вас получится.

— Понятно. Как его зовут?

Архангельский одобрительно кивнул:

— Он называет себя Ася. Или Ась. Не видит разницы между этими именами. Странное имечко, но кто может сказать, какие имена будут давать в будущем?

— Пусть будет Ась. Мне нужно встретиться с его наблюдающим врачом и…

— Это невозможно, — отрезал Архангельский. — Контакты со специалистами вы будете поддерживать только через меня. Я ваш… э-э-э… посредник, прямые контакты исключены.

Людмила Сергеевна ожгла его злым взглядом.

— Вы понимаете, что связываете мне руки?

— Понимаю, — смиренно кивнул Архангельский. — Но ничего не могу поделать. Далеко не все наши эксперты знают правду о пришельце. Им и не нужно знать…

— Но это бред! Вы говорите, что мальчик — сплошная загадка. А может, разгадки у вас перед глазами, но вы их не видите? Кто вы по специальности?

— Я? Менеджер…

— Эффективный?

Архангельский тихо засмеялся. И жестом остановил гневную реплику, которая была готова сорваться с губ Людмилы Сергеевны.

— Я знаю, что это словосочетание имеет ныне негативный смысл. Но я действительно неплохой… э-э-э… управленец. Скажу без ложной скромности: я умею делать маленькие чудеса. За это и ценят.

— Очень за вас рада! — саркастически заявила Людмила Сергеевна. — Но я не делаю чудес. И не претендую на звание эффективнейшего менеджера года. Я буду делать свою работу. И буду делать ее хорошо. А ваша паранойя мешает делать ее хорошо.

— О-хо-хо, драгоценная Людмила Сергеевна, — Архангельский добавил снисходительную интонацию в свой голос. — Вы себя слышите? Мы сидим здесь и обсуждаем тайну, оглашение которой способно перевернуть мир. Говорю вполне серьезно — я лично просчитывал ближнесрочную перспективу на существующих… э-э-э… игровых моделях. Не хочу вас пугать, но последствия могут быть ужасны, вплоть до глобальной войны. Безумие не началось только потому, что наши американские коллеги на сто процентов уверены, что спускаемый аппарат Ася затонул где-то в Тихом океане. Еще они уверены, что мы ничего не знаем о корабле на орбите. Если произойдет хоть малейшая утечка… Тут лучше перебдеть, чем недобдеть… А верить никому сегодня нельзя. Даже на самом высоком уровне! Меркантильные все стали. Продадут и не поморщатся. Меня считают хорошим управленцем еще и за то, что я реально смотрю на вещи.

Архангельский видел, что его слова доходят до Людмилы Сергеевны. Пока не понятно, убедил ли он ее до конца, но первый протест был успешно подавлен. «Непросто с ней будет, — подумал он. — Но так даже интересней».

— Но тогда я не ручаюсь за результат! — сердито сказала Людмила Сергеевна после небольшой паузы.

— В таком деле никто не может ручаться за результат, — отозвался Архангельский. — Но мы ведь с вами постараемся, правда?

6

На самом деле ей было любопытно. Чертовски любопытно!