Читаем Божий дар полностью

В конце концов юристу удалось убедить ее, что закон у нас — на стороне матери и, пока Люда сама не откажется от ребенка, никакой суд его не отнимет. Так что она почти не боялась. Она не смотрела на Джонсонов, потому что было стыдно. Люда нарушила обещание. Не специально, но нарушила. Джонсоны не сделали ей ничего плохого, наоборот! А она повела себя самым гнусным образом. Она не знала, действительно не знала, что все вот так обернется, что она не сможет расстаться со своим Лысиком, отдать его навсегда чужим людям. Но то, что она этого не знала, не избавляло от мучительного чувства стыда. Вон, Джейн аж синяя вся, похудела на десять кило, наверное, и руки дрожат. И все из-за нее, из-за Люды, она виновата.

Люда опустила голову еще ниже. Надо перетерпеть. Скоро все закончится, она поедет обратно в приют, к Лысику. А через пару дней сядут они в поезд и покатят домой, в Козицы, к маме, к Лидке… И заживут все вместе хорошо и счастливо. Если, конечно, юрист не напутал и не обманул и суд действительно не может отнять у нее ребенка.

Лена ударила молоточком по столу:

— Прошу тишины! Слушается дело…

Джонсоны снова о чем-то зашептались с адвокатом. Адвокат поднялся с места. Выглядел он несколько обескураженным.

— Ваша честь! Мистер и миссис Джонсон хотели бы сделать заявление.

— Прошу.

Сэм встал с места, посмотрел на жену. Джейн кивнула.

— Есть русская пословица: на чужом несчастье своего счастья не получишь… Сорри, не построишь, так у вас говорят. Мы хотим быть счастливы, но не хотим сделать несчастным другого человека. Бог указал нам другой путь, открыл другую дверь. Мы приняли решение усыновить ребенка — здесь, в России. Дмитрий дал нам адрес приюта. Господь сделал так, что в приюте мы нашли ребенка. Это странно, но его тоже зовут Дмитрий… Этому ребенку очень нужна любовь…

Лена слушала и ушам своим не верила. Дмитрий? Неужели ребенок, которого хотят усыновить Джонсоны, — тот самый Дима Калмыков? Неужели так бывает?

Лена вспомнила, что ее помощник Дима с заведующей домом малютки — друзья-приятели! Наверняка она ему все рассказала. Значит, все знал — и ни гу-гу. Вот так Гарри Поттер!

Человек-сюрприз, одно слово.

— Мы верим, что Людмила сможет быть хорошей матерью нашему Люису, — продолжал тем временем мистер Джонсон. — Поэтому отказываемся от суда и просим прекратить дело.

Господи! Спасибо тебе! Какие же они с Димой молодцы, что догадались отправить Джонсонов в приют! Только бы они не передумали! Лене стоило огромного труда, чтобы не запрыгать от радости.

— Уточните, пожалуйста: вы отказываетесь от иска или согласны заключить мировое соглашение?

— Мои клиенты готовы подписать мировое соглашение, — заявил адвокат Джонсонов. — Условия соглашения мы хотели бы обсудить отдельно. Следует определиться с порядком выплат, уточнить сумму, которую суррогатная мать должна выплатить моим клиентам…

— Нет-нет, — перебил адвоката Сэм. — Выплачивать не надо… Мы не хотим, чтобы Людмила вернула нам деньги. Ей нужны деньги, чтобы растить Люиса. Мы намерены и дальше помогать ей материально. Условие одно: мы с Джейн хотим видеть, как Люис растет. Нам ничего не нужно. Только иметь возможность видеться с Люисом, приезжать к нему, мы хотим, чтобы позже, когда Люис будет готов, Людмила привозила его к нам. Это наше одно… Сорри, единственное условие.

* * *

Никита курил у подъезда суда. Мимо прошла секретарша, кивнула. Говоров помахал рукой — до понедельника. Вышел Дима, Ленин помощник. Быстрой, молодой, летучей походкой направился к метро, а навстречу ему уже торопилась хорошенькая девочка в красном беретике. Они улыбались друг другу, и было совершенно ясно, что пятница, тринадцатое — это их счастливый день. Один из многих.

Медленно спустился по ступеням крыльца Плевакин, поднял глаза, кивнул Никите.

— Хотел сказать: ты большой молодец.

— Спасибо.

Прошелестел полами черного плаща Райский, скривил тонкие губы в подобие улыбки, свернул на стоянку, к своему похожему на катафалк черному джипу. И почему Райский выглядит словно гробовщик? Хотя… Знал Никита одного гробовщика по фамилии Рубинштейн. Точнее, не гробовщика, а владельца фирмы по изготовлению и продаже гробов на заказ. Милейший, обаятельнейший человек, румяный сибарит, большой любитель хорошей кухни и охотник до красивых женщин. Густым шаляпинским басом Рубинштейн травил еврейские анекдоты, а потом сам же первый хохотал над ними.

«Все смешалось в доме Облонских, — подумал Никита. — Гробовщик похож на актера оперетты, актер оперетты — на директора завода, судья — на гробовщика».

Никита выбросил окурок в урну и тут же закурил новую сигарету. Он ждал Лену Кузнецову, с которой договорился сегодня сходить наконец поесть борща к Петро.

Вторая сигарета догорела, а Лены все не было. Никита подумывал, не закурить ли еще одну, но решил, что разумнее и здоровее вернуться в здание и подождать Лену в вестибюле.