Читаем Божий дар полностью

Судьица кивнула:

— Допустим, о переломе вы ничего не знали. А обо всем остальном? Вы должны были заметить ожог, ссадины…

Ожог Нинка заметила, да. Димка опрокинул себе на руку заварочный чайник с кипятком и так завывал, что трудно было не заметить.

— И что вы предприняли? — не унималась судьица. — Вы обратились к врачу? Оказали ребенку помощь?

— Оказала, — ответила Нинка.

Тут ее упрекнуть было не в чем. Она действительно намазала Димке руку ихтиолкой и завязала марлей, чтобы он не расчесывал. А что врач в детской поликлинике принимает в рабочее время, и, чтобы к нему пойти, ей надо с работы отпрашиваться, — так в этом она не виновата. Да и вообще: ожог — не такая вещь, чтобы из-за этого по врачам ходить. Нинка, вон, в детстве, опрокинула на себя тарелку супа горячего, весь живот облила, потом два месяца бинтовали. И что? Никто ее к врачу не водил. Тоже намазали ихтиолкой. Да еще мать по заднице надавала, чтобы неповадно было. И ничего, жива же?

— Нина Ивановна, скажите, вы наказываете своего ребенка? Бьете его?

— Бью? Нет. Сроду не била. Если вы насчет синяков — так это он сам. Ребенок — он и есть ребенок. Там упал, тут ударился…

Судьица покачала головой. Нинка так и не поняла, убедила она ее или нет. Судьица велела ей сесть, и Нинка прошла на свое место, по дороге стрельнув глазами на пристава. Какой все же симпатичный парень, ну прям очень симпатичный… Жаль, что он на нее ноль внимания…

— Прошу всех встать! Суд удаляется для вынесения решения!

Лена ударила молоточком по столу.

Она поднялась с места, вышла. Пристав прикрыл за ней дверь.

* * *

Дима не присутствовал на заседании. Помощнику не полагается. Но он знал, что дело непростое, и думал, что, наверное, Елене Владимировне будет очень и очень нелегко выносить решение по этому делу.

Необходимость принимать решения, от которых зависит чужая жизнь, всегда пугала Диму. В свое время, именно чтобы избежать этого, он пошел на юридический, а не в медицинский институт, по стопам отца.

Димин отец — известный хирург, причем не просто хирург, а со специализацией «медицина катастроф». Единоличные решения, от которых в самом буквальном смысле зависит жизнь человеческая, он принимает каждый божий день, иногда — несколько раз на дню. Он принимает решение (быстро, часто — мгновенно, в медицине катастроф нет времени на долгие раздумья), действует в соответствии с ним, оперирует больного, и тот либо выживает, либо нет. Решения отца всегда были не просто правильными — единственно возможными. Однажды, один раз за тридцать лет работы, отец принял верное решение слишком поздно. Опоздал на несколько минут. И всю жизнь помнил, как тогда его нерешительность стоила человеку жизни. Не мог себе позволить забыть, должен был помнить. Чтобы не повторить ту ошибку.

Свою единственную ошибку отец носил с собой, как горбун свой горб, и иногда Дима видел, как ему тяжело жить с этим горбом. Но отец — он сильный, рассудочный, трезвый, да иначе в его профессии и нельзя. Ему этот горб хребта не сломал. А Дима пошел в мать-актрису: низкий болевой порог, тонкая кожа. Если из-за него пострадает живой человек, он этого просто не переживет, сломается. Потому и выбрал не медицинский, а юридический.

Дима собирался стать адвокатом, и это его в высшей степени устраивало. Помогать, но не вершить судьбы. Не хирургия — гомеопатия. Ты помогаешь человеку по мере сил, но режет по живому, принимает окончательное решение все равно судья.

Специализацию Дима выбрал самую что ни на есть мирную: семейное право. Ему нравилось зубрить статьи кодекса, нравилось разбирать юридические коллизии на семинарах. Дима вспомнил одно из таких виртуальных дел.

Гражданку Н. вызывают повесткой в суд. Органы опеки подали на нее иск о взыскании алиментов на содержание ребенка в детском учреждении.

У гражданки Н. есть двое детей, но ни один из них ни в каком учреждении не содержится, оба живут дома, с родителями.

Однако в исковом заявлении фигурирует некий третий ребенок, которого, судя по документам, Н. родила три месяца назад в одном из роддомов города. В карте записано, что из роддома она сбежала, бросив ребенка.

Органы опеки требуют, чтобы Н. написала отказ от ребенка и выплачивала алименты на его содержание либо забрала младенца домой.

Ответчица Н., ее муж, родственники и знакомые утверждают, что в указанные сроки гражданка Н. находилась по месту жительства, ходила на работу и не была беременна.

В итоге удалось установить, что оставленный в роддоме ребенок — сын дальней родственницы Н. Родственница не имеет московской прописки, ведет аморальный образ жизни, в роддом попала по «Скорой», без документов, данные записали с ее слов. Не желая сообщать свое имя и фамилию, а также адрес постоянного места жительства (Украина), родственница продиктовала медикам данные Н., на имя которой и записали новорожденного.

Опека подает иск к Н. Та иск не признает, хочет подать в суд на свою родственницу. По какой статье подавать иск? Выиграет ли опека дело или иск будет отклонен? Как решить вопрос со статусом ребенка?